Басни закончились. Гирайз отвертелся от дам и подошел к открытому окну, откуда и продолжил свое наблюдение за Длинной галереей. В толпе гостей он насчитал троих в черно-серых ливреях, но это было не единственное их сходство: все трое были как-то особенно сдержанны и напряжены, а их лица — все разного типа — одинаково скрывали под жесткой маской беспокойство. Они больше походили на солдат, нежели на слуг. Гирайз что-то заподозрил.

Взяв бокал шампанского с подноса проходившего мимо официанта, он сделал в задумчивости маленький глоток и продолжил наблюдение. Вскоре он нашел в толпе Каслера Сторнзофа, это было несложно — высокий рост, светлые волосы, мундир. Сторнзоф, как всегда, стоял в окружении красивых женщин, бесстыдно борющихся за его внимание. Так было всю эту неделю, на всех банкетах и вечеринках. Они роились вокруг него как очумелые бабочки, они хвостом тянулись за ним повсюду, он передвигался, окутанный разноцветным облаком женских платьев. И сегодня картина повторялась, она стала уже привычной.

Или все совсем не так?

Пока Гирайз наблюдал, грандлендлорд Торвид Сторнзоф пробился сквозь сомкнутые ряды поклонниц к своему племяннику. Тот быстро оглянулся, и Гирайз уловил на секунду появившееся выражение сильного отвращения, возможно, смешанного со злобой, которое тенью скользнуло по лицу Каслера и тут же сменилась привычным покоем.

Каслер Сторнзоф ощутил легкую тяжесть на своей руке и, быстро оглянувшись, увидел стоявшего перед ним грандлендлорда Торвида. Подавив сильный порыв неприязни, он невозмутимо повернулся лицом к своему дяде.

— Можно тебя на пару слов? — попросил Торвид.

Каслер отрицательно качнул головой:

— Я не хочу продолжать наши бесконечные ссоры, грандлендлорд.

— Ха, пришло время покончить с нашими глупыми разногласиями. Мы члены одного Дома, этого нельзя изменить, и мы не должны этого забывать. Ты забыл чувство долга, если не желаешь уделить пару минут главе твоего Дома.

Каслер слегка склонил голову.

— С глазу на глаз.

Вдвоем они покинули Длинную галерею. Никто из них не заметил, что Гирайз в'Ализанте тихо пошел за ними следом.

Торвид шел по коридору в сторону пустого вестибюля. Они вошли, и он, захлопнув дверь, закрыл ее изнутри. После чего достал из кармана портсигар, вынул черную сигарету, прикурил и глубоко, с наслаждением вдохнул, заметив с удовлетворением:

— Ну вот, теперь лучше. — Ответа не последовало, и он продолжил: — Ну что ж, племянник, я рад, что ты хочешь раз решить все наши разногласия сегодня, поскольку это последняя возможность, когда мы можем что-нибудь сделать. Завтра я возвращаюсь домой.

— Желаю вам счастливого пути.

— А ты? Я так понимаю, что твой отпуск подходит к концу.

— Так точно. Я уже получил приказ и завтра утром отправляюсь на разаульский фронт.

— Да, не очень завидное место дислокации.

Каслер пожал плечами.

— Похоже, ты впал в немилость у своего начальства. Не удивительно, принимая во внимание твое публичное поражение, которое ты потерпел от женщины. Нет сомнения, что абсурдность ситуации только усугубила низость падения.

— Никакого падения.

— Интересно, согласятся ли с тобой твои новые подчиненные солдаты и офицеры. Многие из них делали значительные ставки на твою победу, возможно, они считают тебя виновником своих потерь. Ты готов принять на себя их негодование?

— Я готов.

— Ну что ж, мужайся. Год-два отбудешь в знак наказания в холодных полях Разауля, возможно, это искупит твои ошибки, а после этого мое ходатайство перед императором сократит твою ссылку.

— Я не прошу о вашем ходатайстве, грандлендлорд. Мне оно не нужно.

— Да? Ты предпочитаешь более длительный срок искупления? Или, может быть, ты стремишься похоронить свои ошибки в неведомых далях Разауля?

— Я не признаю за собою никаких ошибок, и будь у меня возможность вернуться в прошлое, я бы не изменил ни одного из своих решений, принятых на протяжении всего маршрута Великого Эллипса. Если моя репутация пострадала, я восстановлю ее собственными усилиями.

— Да неужели? Ты даже представить себе не можешь, как я рад слышать это от тебя.

Каслер метнул взгляд в сторону дяди. Грандлендлорд улыбался с выражением непонятного одобрения. Такого рода расположение было нетипичным для него и беспокоило. Он ждал.

— Ты что так опешил? Уверяю тебя, я говорю искренне. Твое желание восстановить блеск имени Сторнзофа радует меня, и возможность для этого как раз подвернулась. Сегодня вечером ты реабилитируешь себя полностью в глазах всего мира. Слушай, я объясню как.

Дверь открылась, и Лизелл незамедлительно поднялась с кушетки. Король Мильцин IX вошел в комнату, и она сделала глубокий реверанс. Его выпученные глаза утонули в вырезе ее декольте. Она поднялась, и взгляд переместился с ее груди на лицо.