— Нет, — ответил Каслер невозмутимо, не изменившись в лице, но высвобождая нечто долго сдерживаемое. Казалось, он смакует каждое слово. — Нет, никогда больше этого не будет.

— Это не просьба.

— Ваши цели ошибочны, ваши методы презренны, и я не буду вам помогать.

— Ты потерял остатки здравого смысла? Как глава Дома Сторнзофов и от имени императора я приказываю тебе исполнять свой долг.

— Вы принесли в жертву свое право командовать мною несколько недель назад, грандлендлорд. А что касается императора, то если бы он был здесь лично, я бы ответил ему так же, как и вам: — я не буду составной частью этого нового преступного плана.

— Это безумие. Это невозможно, — Торвид не верил своим ушам. — У нас всегда были разногласия. Мы наговорили много грубых слов, вражда была обоюдной. Но как бы там ни было, ты — Сторнзоф, и я никогда серьезно не ставил под сомнение твою преданность Грейсленду.

— Она непоколебима. Я остаюсь преданным Грейсленду — истинному Грейсленду, народу, который сотворил себя в соответствии с принципами чести, поднялся до величия благодаря людям небывалой смелости, щедрости и порядочности. И этот истинный Грейсленд все еще существует, он силен силой тысяч сердец и умов, но его облик искажен ужасным монстром, который мы называем Империей. Я бы с радостью отдал жизнь во имя своей страны, но Империя — это не Грейсленд. Империя — это болезнь.

— Так-так, — Торвид глубоко вдохнул, втягивая сигаретный дым в легкие, выдохнул. — Я помню, в Ли Фолезе я назвал тебя изменником. В тот момент мне показалось, что я назвал тебя так в порыве злобы, но сейчас я понимаю, что слово было выбрано совершенно точное. Ты порочишь имя Сторнзофов, ты порочишь мундир, который носишь, и сейчас я не принял бы твоей помощи, даже если бы ты умолял меня на коленях, предлагая свои услуги. Незаменимых нет. Я добьюсь успеха и без тебя, и ради нашей семьи я скрою твою слабость, но знай, отныне я не считаю тебя членом моего Дома. А теперь отойди. — Торвид направился к двери.

— Минуту, — Каслер не двинулся с места. — Я не допущу этого.

— Ты — сумасшедший, тебе надо лечиться.

— Вы откажетесь от своего плана, здесь и сейчас, — произнес Каслер. — Вы соберете своих наемников и покинете дворец Водяных Чар.

— Или? — тихо спросил Торвид.

— Я сообщу охране дворца, и вас силой удалят отсюда. Благодаря своему сану вы, вероятно, избежите ареста, но ваше выдворение будет публичным и постыдным.

— Ты это серьезно говоришь? Ты препятствуешь мне? Ты мне угрожаешь?

— Я не позволю вам осуществить похищение Невенского.

— В таком случае у меня нет выбора, я вынужден защищаться.

Доли секунды не хватило Каслеру, чтобы расшифровать, что скрывается за глубоким удовлетворением, прозвучавшим в голосе дяди. Пистолет появился в руках грандлендлорда, и он выстрелил. Каслер почувствовал что-то, напоминающее сильный удар в грудь, и упал, не проронив ни звука.

Торвид опустил пистолет в карман. Бросив сигарету на ковер, он аккуратно растер ее каблуком и вышел из комнаты.

Когда оба Сторнзофа вошли в вестибюль, Гирайз бросил взгляд в обе стороны пустого коридора, после чего подошел к двери и приложил к ней ухо. Это не очень помогло. Он слышал звук голосов, но они говорили быстро по-грейслендски, и слов за тяжелой дверью было не разобрать. Долетали лишь какие-то обрывки фраз. Оба голоса звучали ровно и спокойно. Не было слышно криков, ссоры. Возможно, ничего серьезного не происходило. Возникшее чувство тревоги, кажется, было беспочвенным.

Он будет выглядеть дураком или и того хуже, если какой-нибудь слуга увидит его здесь подслушивающим. Отойдя от двери, он повернул назад, в Длинную галерею, но не успел он пройти и десяти ярдов, как услышал резкий хлопок, похожий на выстрел пистолета или хлопушки, и, повинуясь необъяснимому инстинкту, скользнул за огромную бархатную портьеру, обрамляющую ближайшее окно.

Щелка между портьерой и стеной позволяла ему видеть коридор. Он видел, как вышел из вестибюля Торвид Сторнзоф. Лицо грандлендлорда было спокойным, он посмотрел направо, потом налево и ушел — один.

Гирайз подождал минуту-другую, но Каслер Сторнзоф не появлялся, и странное беспокойство охватило его. Сердце заколотилось, он вышел из своего укрытия и направился к вестибюлю.

Войдя, он увидел Каслера, лежащего у двери. Мундир на груди пропитался кровью, но он был жив, в сознании и пытался подняться с пола.

— Лежи спокойно, — опустившись на колени рядом с раненым, Гирайз увидел, что красное пятно быстро увеличивается. Кровотечение было сильным, но, похоже, артерия не задета. — В Длинной галерее стрельский доктор. Я сейчас приведу его сюда. А ты лежи и старайся не двигаться. — Когда он стал подниматься, Каслер схватил его за руку.