Взяв бокал с подноса суетившегося поблизости официанта, он освежил себя и обвел глазами окружавшие его лица. Многие были ему незнакомы, и это его устраивало, но неподалеку стоял генерал-майор Лаарслоф — родственник короля и видный военный историк, чье общество не слишком раздражало. Приблизившись к генерал-майору, он завязал разговор. Лаарслоф начал пересказывать невероятные слухи, касающиеся разработки новых военных кораблей с железной обшивкой, Торвид слушал вполуха, мысли его вращались только вокруг Мильцина IX. Где же король, и что его задерживает?

Вывернувшись из королевских объятий, Лизелл поднялась с кушетки. Чуть опьяневшая и взволнованная, она убрала выбившуюся влажную прядку, которая лезла ей в глаза. Ситуация развивается совсем не так, как надо. Каким-то образом тема Разумного Огня ушла на задний план. У Мильцина совсем иное на уме. Ей остается только умело лавировать, да так, чтобы не оттолкнуть его вовсе. И теперь пришло время вновь повернуть разговор в нужное русло.

— Куда же вы от меня сбежали, дорогая? — спросил король. Лицо его пылало, он возбужденно дышал. Он похлопал рукой по кушетке. — Вернитесь, я скучаю по вам.

— Извините, сир, я должна поговорить с вами. Мне нужно сказать вам нечто важное.

— Вы это важное должны мне сообщать из дальнего угла комнаты?

— Да, так голова лучше работает, — польстила она.

— Какая польза от хорошо работающей головы в такой момент? Мы нашли друг друга. Пользуйтесь моментом, моя дорогая. Отдайтесь чувствам.

— Сир, я не могу отдаться чувствам, по крайней мере, до того, как сообщу вам то, что должна. А именно: мое правительство уполномочило меня предложить вам большую сумму в обмен на секрет Огня. Вонар готов заплатить тридцать миллионов новых рекко. — Во Рувиньяк посоветовал ей начать с меньшей суммы, чтобы оставить королю возможность ее повысить. Лизелл с надеждой ждала ответного предложения.

— Так вы вонарский агент? — Мильцин IX выпрямился, и его лицо потемнело. — Эта встреча — еще одна дипломатическая хитрость? Вы добились встречи со мной под ложным предлогом?

— Сир, я победительница Великого Эллипса, и это не подлог, — Лизелл гордо вскинула голову. — Но в приз победителя входит аудиенция с Вашим Величеством, и я, как истинный гражданин своей страны, не могу пренебречь возможностью обратиться к вам от имени моей страны.

— Я не могу выносить нечестность, и я до смерти устал от этих непрерывных домогательств.

— Со всем этим можно легко покончить, — произнесла Лизелл.

— Вы божественное создание, но вы ничего не смыслите в политике. Нижняя Геция всегда была и остается нейтральной страной, и это положение — неизменно.

— Могу ли я заметить, сир, что бездействие Геции в данный момент работает в пользу Грейслендской империи, и таким образом ставит под сомнение нейтральность вашей страны.

— Вот так парадокс. Я не уверен, что это действенный аргумент, но это занятно.

— Король Нижней Геции Мильцин IX признан во всем мире как поборник справедливости, сторонник гуманности и великодушия, — сымпровизировала Лизелл. — Приняв предложение Вонара, Ваше Величество окажет двойную услугу — своему собственному народу и народам всего мира.

— Я не уверен, что мой кузен Огрон расценит этот поступок в таком свете.

— Притом, как разворачиваются события, много ли времени пройдет прежде, чем амбиции императора сосредоточатся на Нижней Геции?

— Вы говорите прямо, не так ли, моя дорогая?

— Я не льщу себе предположением, что говорю о чем-либо, не известном Вашему Величеству.

— Нижняя Геция способна себя защитить. Хотя, конечно, эти грейслендцы действительно портят жизнь всему миру. Кузен Огрон никогда не знает, где нужно остановиться, — Мильцин задумался. Наполнив свой бокал, он двумя глотками опорожнил его и нахмурился. — Какую сумму вы назвали, моя дорогая?

— Тридцать миллионов новых рекко, сир.

— Ну-ну, вполне прилично.

— Очень неплохая сумма, Ваше Величество, — она увидела, как он сосредоточенно хмурится, и ее надежда возродилась. Она близка к успеху, она уверена в этом.

— У меня такое положение, что я должен сыграть роль благодетеля.

— Эта роль очень подходит Вашему Величеству.

— Вы умеете убеждать, моя дорогая.

— Рассудительность и здравый смысл, свойственные Вашему Величеству, — мой лучший адвокат.

— Возможно. От этого вопроса нельзя отмахнуться. Возмущенный ропот растет с каждым днем. — Наполнив оба бокала, король позвал: — Но иди сюда, моя дорогая, и сядь рядом. Дискуссия долгая, и я не могу кричать тебе через всю комнату. Иди, присядь.

Отказаться, не обидев короля, у нее не было возможности. Подавив вздох, она вернулась на кушетку, и руки Мильцина тут же обвили ее.

К тому моменту, когда они добрались до серого каменного коридора со сводчатым потолком где-то глубоко под землей, Гирайз окончательно потерял способность ориентироваться, но Сторнзоф не выказывал ни малейшей растерянности. Пару раз он останавливался отдохнуть и отдышаться, но у него не было неуверенности относительно направления. Чувство, которое вело его запутанными неясными путями к источнику сверхъестественной силы, никогда не ослабевало, чего нельзя было сказать о его жизненных силах. Он шел медленно, часто спотыкаясь, и не падал только потому, что опирался на подставленное плечо и руку. Но голос его прозвучал чисто и ясно, только чуть слабее обычного. Когда они остановились перед тяжелой дверью, скрытой в тени глубокой ниши, он объявил: