— Это будут гонки, — объявил Мильцин. — Лучшие из тех, которые когда-либо проводились, общедоступные, и пройдут они по значительно расширенному маршруту, я его сам составил. Никогда еще с таким удовольствием я не брался ни за одно дело. Невенской, это будет великолепно! Гонки пройдут по всем землям и морям, пересекут горы, леса и прочие труднодоступные местности, такие как страна Авеския, например, и вернутся назад. Придется преодолеть все мыслимые и немыслимые препятствия. Ха! Это будет потрясающе! Я решил назвать этот маршрут Великим Эллипсом. Ну? Что скажешь?

— Превосходно, сир.

— Так я и думал. Вначале я хотел назвать гонки Большим Овалом, но почувствовал, что в этом названии не хватает грандиозности замысла.

— Поздравляю вас, Ваше Величество, с мудрым решением, — Невенской всеми силами старался унять нарастающий бунт в желудке. — Вне всякого сомнения, планируемые гонки действительно сослужат службу многим благородным и полезным целям.

— Родится принципиально новый механизм управления транспортом — и тут же будет применен на практике. Будут освоены новые методы коммуникации, магической и Истинный прогресс!

— Здесь найдется, я думаю, место и моему открытию, которое я только что…

— Да, да, я помню, — Мильцин неохотно спустился с небес на землю. — Какой-нибудь огненный экран, да? Ну, я не знаю, есть ли у меня время заниматься такой ерундой сейчас, когда есть дела поважнее. М-м, очень хорошо. Невенской, я не выношу, когда ты такой надутый и мрачный. Ну ладно, я посмотрю твою игрушечную пиротехнику. Но только по-быстрому.

— Как Вам угодно, сир. — У него была заготовлена речь, но он счел нужным опустить ее, так как не уловил ни малейшего интереса в блуждающих жабьим глазах Безумного Мильцина. Невенской приблизился к реактору, стоявшему в центре лаборатории, в котором уже были собраны все необходимые вещества. Не тратя времени на теоретические выкладки и разглагольствования, которых невежественные зрители ждали от магистра, он включил свой мозг в привычный для себя режим и стал самим собой. Для начала требовалась концентрация сознания. Он стоял неподвижно, с закрытыми глазами, совершая чуть заметные движения и невнятно бормоча. Угли, тлеющие в горниле его желудка, перестали существовать. На какое-то время он потерял связь с окружающим миром, его мысли, как птицы, неслись туда, куда заказан вход посторонним, где двери открыты лишь посвященным. Его сознание неслось в иной мир, мир потусторонней реальности, которую ни познать, ни подчинить нельзя, но в которой он чувствовал себя как рыба в воде.

Все. Он там. Ментальная вспышка прогнала по его сознанию волну магической силы. Ниц Нипер, он же Невенской, открыл глаза и направил полученную силу в реактор; подготовленные к эксперименту вещества вспыхнули, превратившись в пламя едко-зеленого цвета.

Огонь излучал жар, свет, эмоцию и примитивную способность мыслить.

— Жажду. Жажду. ЖАЖДУ!

Агрессивное излучение элементов обожгло мозг Невенского. Первозданная ненасытность и неистовое желание его детища вторглись в его собственное сознание и возбудили в нем жар, бешеную игру красок, все его собственные мысли и чувства, усиленные, захлестнули его.

— Пищи! Свободы! Сейчас! СЕЙЧАС!

Физические потребности сотрясали Невенского, но он был неколебим, и постепенно огонь признал его силу и власть.

— Пожалуйстапожалуйстапожалуйстапожалуйстапожалуйстапожалуйста!

— Все будет, — ответил он беззвучно. — При условии, что ты несешь добро.

— Даймнедаймнедаймне.

— Успокойся и жди, — Невенской повернулся к своему сюзерену, который сидел, терпеливо и молча наблюдая за происходящим. — Сир, этот огонь — мыслящий.

— И явно зеленого цвета, — констатировал Безумный Мильцин. — Никогда раньше не видел зеленого пламени. Довольно живописно. Ну что, эксперимент уже закончен?

— Нет. Сидите и будьте внимательны, — приказал Невенской, обратив внимание, как брови его покровителя приподнялись, выражая удивление повелительному тону. Направляя свои мысли в глубь необузданного, дикого, разгоряченного сознания, вторгшегося в его собственное, он отдавал приказы громко, чтобы все наблюдающие слышали.

— Отключись от своего источника питания…

— НЕТ! НЕТ!

— Сделай круг по лаборатории, ничего не трогай и вернись сюда же.

Тут же вихрь зеленого пламени вырвался из реактора, в мгновение ока описал круг по лаборатории и плюхнулся назад в реактор, в гущу специально подготовленного химического топлива.

Невенской проконтролировал, чтобы импульс естественного удовлетворения полетом, который совершил огонь, не вывел из равновесия его сознание. Глазами он нашел короля.

Безумный Мильцин сидел в своем кресле, вытянувшись так, будто кто-то тащил его вверх за волосы. Маска терпеливого снисхождения уступила место явной ошарашенности.

— Отлично. — И снова Невенской обратился к огню: — Наберись энергии и встань прямо, как столб.

Огненная колонна вознеслась к сводчатому потолку. Мильцин IX испуганно взвизгнул.

— А теперь, — скомандовал Невенской, — вернись к оставленному источнику питания…

— Нет! Нет! Еще хочу! Нет!

— …стань искрой, почти невидимой.

— нетнетнетпожалуйстанетпожалуйстанетнетнетпожалуйстанетнет…

— Иди сюда, мой несравненный, — внутренним голосом позвал он, — я награжу тебя.