— …и поэтому в случае, если Вы подтвердите свое согласие принять участие в этом мероприятии, мы готовы предложить Вам полную финансовую поддержку и взять на себя все расходы, а именно: транспортные, все виды, как запланированные, так и непредвиденные, сопутствующую стоимость провоза багажа, проживание и питание согласно приемлемым стандартам, обеспечивающим комфорт на протяжении всего маршрута гонок, а также все могущие быть оправданными непредвиденные случайные расходы, возникшие во время путешествия.

С нетерпением ждем встречи с Вами по завершении Вашей следующей по расписанию лекции в Университете, по прошествии недели с даты, указанной в письме. К этому времени мы ожидаем услышать Ваш ответ и надеемся на положительные результаты для всех заинтересованных сторон…

— Что это за новый приступ безумия? — на секунду показалось, что Эдонс сейчас в клочья разорвет оскорбительный документ, но он предпочел вернуть его целым и невредимым.

— Это предложение государственной финансовой поддержки.

— Финансовой поддержки? Ты так это называешь? Ты хитришь, или ты просто настолько доверчива?

— Вы же видели бланк, сэр, — спокойно ответила Лизелл, — это Министерство иностранных дел.

— Я обратил внимание, что это официальный бланк, но они легко воруются или подделываются. Надеюсь, ты не настолько глупа, чтобы принять это предложение за чистую монету?

— Мне это предложение интересно, и я буду участвовать в гонках. Победитель королевских гонок получит невероятный приз — законный титул дворянина Геции, к которому прилагается старинное поместье или замок где-то в Нижней Геции, я бы хотела знать…

— Это бредовое предложение — вот что тебе нужно знать.

— Откуда у тебя такая уверенность?

— Судье лучше знать, дорогая, — вмешалась Гилен. — Поверь своему отцу.

Забавно слышать это от тебя. Он изменял тебе сотни раз со всеми этими маленькими белошвейками и продавщицами, и даже обремененная супружеской верностью и уважением ты не можешь не знать об этом. Лизелл сжала зубы, не позволяя словам вырваться на волю.

— Это твое солидное послание даже отдаленно не похоже на официальное предложение, — заключил его честь. — Тебе пишет какой-то замминистра, именующий себя во Рувиньяк, не так ли?

Лизелл кивнула.

— Принадлежность корреспондента к такому известному и древнему роду весьма сомнительна. Так или иначе, ты не могла не заметить, что пишущий просит о встрече, но не указывает ни точного часа, ни конкретного места. Если он тот, кем себя называет, почему бы ему ни пригласить тебя в Республиканский комплекс? Министерство иностранных дел находится здесь рядом, и там много места. Почему бы ему с тобой не встретиться там?

— Место и время выбрано в соответствии с моим расписанием. И зампомминистра во Рувиньяк не вызывает меня, а напротив, ждет, когда мне будет удобно подойти, — ответила Лизелл, стараясь не выдать своих собственных подозрений.

— Не испытывай мое терпение своей легкомысленной глупостью. Ты уже обращалась в министерство за финансовой поддержкой по каким-нибудь из перечисленных пунктов? Ты заполняла какие-нибудь бланки, представляла соответствующие документы, рекомендации, свое письменное изложение, как ты собираешься использовать государственные деньги?

— Нет, я еще ни с кем не общалась.

— Ну, ты хотя бы уведомила министерство о своем желании участвовать в этих немыслимых гонках, в этой международной гонке за двумя зайцами, этом…

— Великом Эллипсе, — подсказала Лизелл. — Нет, сэр, я еще не уведомляла о своем желании.

— Надо же, не известное никому агентство из огромного числа явно желающих и хорошо подготовленных мужчин странным образом выбрало именно тебя представлять национальную честь вонарцев в этом глупом состязании, по-видимому, еще и за счет налогоплательщиков. Скажи мне, дочь, неужели все это не вызывает у тебя никаких подозрений?

Лизелл молчала. Ее отец всего лишь озвучил ее собственные сомнения, которым она не давала волю.

— Это невероятное на грани невозможного, — довел до сведения слушателей Судья. — Еще раз повторяю, приглашение, которое ты получила, — хитрая уловка, к тому же топорно сделанная.

— Кому и зачем нужно хитрить, сэр?

— Вряд ли можно понять предельную ограниченность ума. Тебе, я уверен, и в голову не могло прийти, что мир испытывает тебя на прочность. Бесстыдная и ненормальная жизнь, которую ты ведешь, притягивает всяких проходимцев.

Лизелл почувствовала, как от злости кровь бросилась ей в лицо. Но ей удалось, приложив усилия, сохранить спокойный тон: