— Я прошу, никому ни слова. Если узнают…

— Ее тут же порешат, это ясно, — скривился Штырь. — Могла бы удрать, за крылатым разве ж угонишься… но не станет, верно?

— Не станет.

— Ладно, это твоя судьба, Легран.

Позади скрипнула дверь. Великан скосил единственный глаз в сторону звука, тут же довольно заулыбался. Прямо перед его носом появилась тяжелая глиняная кружка… больше похожая на вазу, если судить по объему. Кружка была наполнена до краев пивом, пенная шапка медленно сползала с темного глиняного бока. Весить такая кружка должна была не меньше, чем меч. Сейчас ее держала тонкая, на вид хрупкая девичья рука. И не дрожала.

— Он знает, — буднично сообщил Легран.

— Я так и поняла, — фыркнула Синтия. — Удивительно, что никто другой не догадался. Увидел клыки или обратил внимание, как я дралась?

— Второе.

— Хм… так что, будет молчать сам или… э-э… поневоле?

Любой нормальный человек, хотя бы немного слышавший о вампирах, при таких словах побледнел бы, а то и намочил штаны. Но Штыря вообще трудно было запугать, к тому же он видел смеющиеся глаза вампирочки и понимал, что слова эти — не более чем шутка.

— Обещал молчать, — усмехнулся Шенк.

— Да? Ну посмотрим, посмотрим… Тебя ищет командор, просил прибыть срочно.

На этот раз многие стулья в знакомых уже палатах, где на всю стену раскинулась подробная карта Орхаена, пустовали. Да и карта утратила свою точность: почти все здания, что располагались внутри внешней стены, сгорели, оба моста были разрушены, от Северного порта остались одни головешки. Южный порт уцелел — если можно так сказать… Большинство зданий там были построены из камня, а потому прогорели лишь крыши и перекрытия, и теперь от бывших складов, караулки и помещения, где сидели клерки, принимавшие плату за пользование пирсами, остались лишь закопченные стены.

Он быстро обежал взглядом собравшихся. Гэл Кандис не вышел живым из схватки у цепных башен, до последнего вместе с горсткой латников прикрывая отход беззащитных перед озверевшими мингами стрелков. Они пали там все, до единого человека, — и теперь младшему командору уже не придется выслушивать нотации Себрасса о месте командира на поле боя.

Ополченцы Таллия Дорвата стояли рядом с «Волкодавами» Шенка и, так же как и «волкодавы», приняли на себя удар прорвавшихся сквозь бреши в стене имперцев. Таллий выжил… но вряд ли когда-либо возьмет в руки меч. Изрубленного, залитого кровью, потерявшего правую руку по локоть, его притащили в Замок, даже не надеясь, что молодой — лет на пять моложе Леграна — рыцарь выживет. Для солдата нет большего позора, чем оставить на поле боя знамя или тело своего командира. Они вытащили его — но сами полегли почти все, лишь полсотни воинов сумели перебраться через реку и укрыться за стенами Малого Орхаена.

Недоставало еще нескольких… кое-кого он знал по именам, других — только в лицо. Шенк слышал, что одному из ветеранов, правой руке командора, особенно не повезло — еще утром он был жив и здоров, расставляя на стенах людей в ожидании штурма. Нелепая смерть — валун, выпущенный из катапульты, ударил в стену почти у самых бойниц, каменным обломком командора Белга сбросило со стены… стена была высокой, никто бы не пережил такого падения.

Себрасс коротко кивнул, жестом указал Шенку на свободный стул. Язвительно заметил:

— Наш дорогой темплар, как всегда, приходит последним. Итак, повторю специально для тех, кто не привык быстро двигаться. Я считаю, что сегодняшний день и, вероятно, завтрашний минги потратят на попытку разбить стены Замка.

Шенк мысленно поздравил себя — его мнение полностью совпадало с мнением командора.

— Катапульты бьют в основном отсюда и отсюда. — Командор ткнул кончиком кинжала в карту, отмечая позиции осадных машин возле западных и восточных ворот Большого Орхаена. — Пока город горит, минги вынуждены держаться площадей… Наибольшую опасность представляют те, что стоят на площади у восточных ворот.

— Почему? — вырвалось у Шенка помимо воли. Он и вправду не понимал, какую пользу мингам может принести разрушение восточной стены, вплотную подходящей к реке, Другое дело западная, где и были в последние дни самые напряженные бои, где находились ворота.

— Резонный вопрос… стены, что выходят на реку, гораздо слабее, они уже начинают крошиться, идут трещинами. Если стена рухнет, то минги смогут атаковать через реку, у них достаточно плотов, чтобы собрать не один — три моста. Поэтому этой ночью необходимо все катапульты сжечь. Те, что стоят у восточных ворот, — любой ценой. Остальные… если получится. Подземный ход проходит под рекой и поднимается на поверхность в одном из домов… ясно, что теперь там пожарище, люк наверняка придавило обгорелыми балками, но, возможно, нам все же повезет. Это для тех, кто пойдет к восточным воротам… у них будет шанс подобраться к катапультам почти вплотную. Легран… из твоих людей отбери два… нет, три десятка. Запомни, только тех, кто сам вызовется.

Некоторое время он молчал, затем заговорил снова, только сейчас в его голосе звучала настоящая боль:

— Вернуться им не удастся. Мне бы не хотелось заваливать тоннель, он может еще пригодиться… Поэтому, как подожгут катапульты, путь смешаются с мингами… у нас достаточно их одежды и брони. Те, кто уцелеет, могут попробовать пройти сквозь имперский лагерь, укрыться в лесах…

— Я готов…

— Ты останешься в крепости, — устало бросил Себрасс, но в голосе звенела сталь. — Ты соберешь людей, объяснишь им задание… проследишь, чтобы они выступили, как стемнеет. И не более, ясно?