— Твоя поддержка дала ей мало, старик.

— Не так мало, как ты думаешь. — Довольное хихиканье. Денис был уверен, что говорящий довольно потирает руки. — Не так уж и мало. Не забывай, кто ты, а кто я. В этой битве у меня была своя цель.

— И гоэтому ты всю тяжесть переложил на мои плечи. — Второй голос явно выражал недовольство, но оно было не слишком искренним.

Собеседник тоже это сразу подметил.

— Брось, воин. Ты ведь гордишься собой, не так ли? Короткое хмыканье. На лице у говорившего наверняка отразилась довольная ухмылка. Да и голос зазвучал несколько иначе.

— Ну… ты прав, старик. Горжусь. Хотя девчонка, конечно, тоже молодец. Да, вот хотел спросить тебя. То, что я видел — ну, эти ворота, тени… каменная стена. Это все было на самом деле?

— Типичный вопрос чело… в смысле, незнакомого даже с основами. Разумеется, откуда там взяться каменным стенам? Все это — не более чем ее фантазия. Она именно так себе представляла дорогу к его памяти… и не мне ее разубеждать. В конце концов, я сталкивался с куда более опасными видениями. Девчонка интуитивно выбрала битву по своим силам.

— Вот еще… если бы не я, ее бы размазали в лепешку. Кстати, она умерла бы?

— Нет, просто сошла бы с ума.

— «Просто»… какое емкое слово.

— Не стоит ерничать. Без поддержки извне с этой работой справились бы немногие. Я знаю не более десятка магов…

— Знал…

— Ну знал, стоит ли цепляться к словам? И потом, я тоже хотел спросить, если, конечно, тебя не затруднит дать ответ. Почему ты выбрал этот облик? Человек так уязвим…

Второй говоривший некоторое время молчал. Затем неуверенно протянул:

— Даже не знаю… наверное, просто интересно было. А ты?

— А у меня, собственно, не было особого выбора. — На этот раз смешок был горьким. — Знаешь, когда тебе случится умереть, ты поймешь, что в такой момент каждый готов ухватиться за соломинку.

— Я — не каждый. — Короткая рубленая фраза прозвучала с явственным оттенком презрения. — И потом, наверное, ты хотел сказать «если случится».

— Нет, я хотел сказать именно то, что сказал. В конце концов, ты, возможно, вспомнишь, с кем говоришь? Я же все-таки Оракул…

И тут Денис вдруг разом вспомнил все. И то, как сделал неосторожный, непродуманный шаг в колышущееся марево, зависшее посреди лаборатории, и то, как оказался здесь. Как бродил по лесу, ничего не понимая, — теперь эти воспоминания были с ним, и он даже помнил, как отчаянно пытался вылезти из трясины, как оставил там один из сапо-гов… и только чудом не утопил оружие. Помнил, как красивая девушка ухаживала за ним… и как странное существо с молочно-белыми клыками помогало ему…

Жаров резко открыл глаза и сел. Осмотрелся.

Таяна лежала рядом в глубоком кресле и спала. Или находилась в глубоком беспамятстве. Неподалеку, в таких же креслах восседали две весьма колоритные личности. Одного из этих людей Денис знал — это был Тернер, воин, который сопровождал его и волшебницу на последнем промежутке их пути к Оракулу. Второй человек был Жарову незнаком. Это был мужчина преклонных лет, совершенно седой… но лицо его отнюдь не свидетельствовало о дряхлости, скорее просто о том, что он только вступил в пору увядания. Одет он был изысканно, и надо сказать, что черный кожаный камзол и длинный черный с серебряной отделкой плащ, небрежно свисавший с края кресла, очень шли ему. Наряд довершали высокие кожаные сапоги и длинная шпага, ножны которой были украшены серебряными накладками. На его фоне Тернер смотрелся бедным родственником. — О, я смотрю, юноша очнулся.

Конечно, ни юношей, ни мальчиком Жаров себя давно уже не считал, хотя к таким словам и относился вполне нормально. Тем более что старшее поколение любит разговаривать с более молодыми эдак снисходительно с высоты прожитых лет.

— Кто вы? Тернер, что тут произошло? Я почти ничего не помню.

— Ну… — протянул тот. — Ты помнишь мое имя, и, значит, лечение прошло нормально.

— Лечение?

— Ты разве не помнишь, зачем пришел сюда? — насмешливо поинтересовался седой. — «Я хотел узнать, кто я…» Разве это не твои слова? И как, твоя память, я полагаю, вернулась, не так ли?

Денис мысленно перебрал в голове основные события последних лет. Да, пожалуй, он помнил все, что следовало. Помнил и то, что совсем недавно был начисто лишен всех воспоминаний о прошлом.

— Да… да, я помню. Но тогда получается, что вы…

— Оракул, собственной персоной, к вашим услугам, юноша.

— А… эта змея…

— О, какие условности! — всплеснул руками седой. — Можно подумать, вы впервые видели обычную иллюзию. И вообще, учитывая некоторые обстоятельства… думаю, о них я расскажу позднее, позвольте обращаться к вам на «ты», дружески. И потом, мой возраст…