Мисс Силвер несколько минут осматривалась, потом собралась уходить. Она не испытывала особой любви к руинам. В голове теснились тревожные мысли о змеях и пауках, тоже упомянутых Бенджи. Чувство долга призывало ее ждать детей, но она чувствовала, что разумнее это делать по другую сторону стены. Отвернувшись от каменной плиты, она вдруг увидела еще одного посетителя руин и, надо сказать, была ошеломлена. Высокая, очень крупная женщина в просторной накидке стояла в том проеме, через который вошла сама мисс Силвер. Накидка развевалась, и казалось, несмотря на объем, в любой момент она может превратиться в два крыла и женщина взлетит. У нее были грубые черты лица, глаза странно вращались, и копна темно-рыжих волос — явно результат безжалостной окраски. Мисс Силвер ни за что не поверила бы, что это натуральный цвет, и, будучи дамой старомодной, не могла понять, как можно покраситься в такой назойливый цвет. Сама она предпочитала общепринятые оттенки.

Из-под накидки высунулась большая рука, помахала ей и снова спряталась. Низкий голос окликнул:

— Здесь небезопасно. Летают камни.

Слова мистера Крэддока в ее устах обрели какое-то особенное звучание, усиленное странным продолжением:

— И кое-что другое. Лучше не задерживайтесь.

Эти произнесенные глубоким контральто слова звучали повелительно. Мисс Силвер подчинилась. Она подошла к проему в стене. Накидка снова взметнулась, и большая рука ухватила руку мисс Силвер.

— Вы новая гувернантка Эмилии Крэддок. Я — Миранда. Мы должны познакомиться! Вы экстрасенс?

Мисс Силвер покашляла.

— Не думаю.

Накидка готова была поглотить обеих. Руку мисс Силвер отпустили на свободу.

— Многие просто не знают своих талантов. Мы еще об этом поговорим. Вас заинтересовало это место?

— Здесь очень пустынно.

— А, вы — медиум! — с видом превосходства сказала Миранда. — Это место захоронения вымершей семьи. В таких местах всегда сильная эманация. Медиумы ее чувствуют. Когда-то всей этой землей владели Эверли. Они были богатые, они были сильные. И они погибли, они ушли. Sic transit gloria mundi. Так проходит мирская слава.

Она проговорила это латинское изречение таким тоном, будто сама его сочинила. Порыв ветра взметнул накидку и накрыл ее с головой, обнажив смешную красную хламиду, едва прикрывавшую колени. Ходить в ней, конечно, удобно, но на такой крупной фигуре наряд выглядел более чем неуместно. Укротив накидку, Миранда как ни в чем не бывало продолжила:

— Камень, над которым вы наклонялись, прикрывает вход в семейный склеп, Надпись нельзя прочесть, она стерлась от времени, остались отдельные буквы. В свой первый приход я вчитывалась в нее. Безуспешно. Но позже, находясь в трансе, я ее прочла. — Она четко произнесла: — «Навеки ляжет мне на веки тьма!» Странное соединение — каламбур и эпитафия.

— Действительно странное…

Возможно, слова мисс Силвер относились не только к склонности чьих-то пращуров к каламбурам. Миранда перестала вращать глазами и сосредоточенно остановила их на гостье.

— Я надеюсь, вы останетесь у Крэддоков. Певерил грандиозен, он вдохновитель всех Искателей. Вы поймете, что жить в его доме — Милость свыше. Можно сказать, Великая Привилегия. Бедняжка Эмилия, конечно, человек слишком приземленный. Почему только… — Она тряхнула головой с видом прорицательницы. — Но он не может ее бросить.

Мисс Силвер поспешно вставила:

— Миссис Крэддок очень добрая.

— А, добрая… — Миранда взмахнула накидкой, давая понять, что доброта миссис Крэддок — вещь несущественная. И еще вопрос, есть ли у бедняжки Эмилии хоть какая-то духовность, или ее остатки тоже давно унесены ветром. В конце концов Миранда вернулась к исходному пункту. — Вы останетесь. Вы им нужны. Она слабая. Дети неуправляемые. Певерил верит в самовыражение, «эго» — превыше всего, но здесь я с ним не согласна. Для взрослых — да! Несомненно! Полностью! Но для незрелого детского ума — нет! Им нужно Руководство, временами даже Дисциплина! Вы со мной согласны?

— Всецело.

Миранда взмахнула рукой и накидкой.

— Мы должны будем об этом поговорить. Нужно заставить Поверила понять причину. Нельзя мешать его работе. А Эмилии нужен отдых. От молодых девушек, которые у нее служили, толку не было — ни опыта, ни авторитета. Мисс Долли сбежала через неделю, потому что Морис сунул ей за шиворот паука, а Бенджи вылил чернила на голову. Все, на что ее хватило, — это разрыдаться и собрать чемоданы. Пухленькие блондинки с голубыми глазами ни на что не годны! Мисс Бол тоже, хоть и не плакса. Зато страшная бука. Прожила две недели; я сказала Эмилии — слава богу, что удалось от нее избавиться. Я видела, как она уезжала на станцию, и у меня на языке вертелись всякие слова. Я их высказала! Но не Эмилии, а Августусу Ремингтону. Он живет рядом со мной. Наверное, вы его видели. Такая тонкая душа, он великолепно вышивает. А с Элейн и Гвинет Тремлет вы знакомы?

— Пока нет. Я приехала только вчера.

— Познакомитесь. Они не очень духовные, но вполне симпатичные. Обожают Певерила, но все-таки лучше бы им оставаться в Вишмире. Элейн занималась народными танцами, теперь без них скучает. Гвинет, конечно, может и тут продолжать ткачество. Но лучше бы они не приезжали, я им так и сказала. Я всегда говорю то, что думаю. Если мне не отвечают в том же духе, я не виновата. А почему вы сюда приехали?

— Я откликнулась на объявление мистера Крэддока. Знаете, кажется, я слышу голоса детей. Мы договорились здесь встретиться.