– Эти идеи твердо уложились у тебя в голове? – поинтересовалась Лило.

– Абсолютно. Двойственность для логики, все равно, что смерть для жизни. «Единство и противоположности» в широком спектре анализируют это положение, и вполне подходят для начинающих.

– А что ты подразумеваешь под «Двойственностью»?

– Это должно быть ясно даже тебе! Двойственность – это Великая Ересь, которая уводит нас в сторону от Полимантики. Во всяком случае, в двойственности доминирует мужское начало, а это ведет к полярности. В Прогрессивной Формуле, которой мы придерживаемся, сексуальную полярность следует игнорировать.

– И что ты по этому поводу думаешь?

– А мне не надо по этому поводу ничего думать. Символ веры Мономантики верен.

– Но как ты относишься к этому в личном плане?

Лило снова поджала губы.

– Я никогда не задумывалась. Самоанализ – это очень непродуктивное занятие.

– Вижу.

Лило бросила в его сторону косой взгляд.

– А ты?

– Мне нравится Двойственность.

Лило неодобрительно покачала головой, хотя, похоже, у нее на губах проскочила улыбка.

– Я так и подозревала. Ты должен принять Единство, – она снова бросила в его сторону взгляд, – Что ты на меня так смотришь?

– Мне интересно, что ты думаешь о себе? Мужчина? Женщина? И то и другое? Что-то неизведанное? Или что?

Лило уставилась на противоположную стену.

– Такие идеи не подходят для обсуждения. Иррациональная эволюция ослепила нас дуализмом; мы отбрасываем его в сторону всей силой нашей философии!

– Ты так и не ответила на мой вопрос.

Лило уселась уставившись в Справочник.

– А как ты рассматриваешь меня?

– Ты – определенно женщина.

Лило неохотно кивнула.

– Философски, я женщина, это так.

– Если ты дашь возможность отрасти своим волосам, то тебя даже можно будет назвать хорошенькой.

– Какие странные вещи ты говоришь! Это уже осознанный дуализм.

Побуждаемой всеми поколениями Клаттуков, чья кровь текла в его жилах, Глауен сел на койку поближе к Лило. Он бросила на него изумленный взгляд.

– Что ты делаешь?

– Хочу попробовать вместе с тобой начать изучать дуализм и посмотреть, как он действует. Это намного интереснее Мономантики.

Лило пересела на стул.

– Это самое необычное предложение, которое я когда-либо слышала!

– Тебя оно заинтересовало?

– Конечно, нет. Мы должны все наше внимание уделять одобренной программе, – послышался музыкальный звук, – Ужин. Пойдем. Мы пойдем туда вместе.

В столовой Глауену и Лило подали хлеб, бобы, и вареную зелень из выставленных в ряд больших железных котлов. Они сели за длинный стол. Там над своими тарелками склонилось еще около тридцати членов Семинарии.

– У тебя есть среди них какой-нибудь друг? – поинтересовался Глауен у Лило.

– Мы одинаково горячо любим друг друга и все человечество. И ты должен делать то же самое.

– Думаю, Мутиса трудно полюбить.

– Иногда Мутис вынужден быть деспотичным.

– И ты все равно любишь его?

Немного подумав, Лило сказала:

– Каждый из нас излучает свою долю всеобщей любви.

– Но зачем ее тратить на Мутиса?

– Шшш! Успокойся! Ты слишком шумный. По правилу в столовой должна стоять тишина. Многие из нас отводят это время для того, чтобы подумать или прояснить для себя какой-нибудь парадокс. И никто не хочет, чтобы его при этом отвлекали.

– Извини.

Лило взглянула на тарелку Глауена.

– Ты почему не ешь?

– Пища отвратительна. Бобы подгнили, а зелень подгорела.

– Если не будешь есть, то останешься голодным.

– Лучше быть голодным, чем больным.

– Тогда пошли, нет смысла сидеть здесь просто так.

Придя в комнату, Лило первым делом уселась на стул. Глауен сел на койку.

– А сейчас, – сказала лило, – нам надо обсудить с тобой Основы.

– Давай поговорим о чем-нибудь более интересном, – предложил Глауен, – Какой услуги хочет от меня Заа?

– Я не собираюсь высказывать предположения, – нервно дернула головой Лило.

– А кто позвонил ей по телефону и предупредил, что я приеду?

– Не знаю. А теперь в отношении книг. Я оставлю их в твое распоряжение. Так как они очень ценные, то меня попросили взять с тебя расписку, Лило встала и достала листок бумаги, – Постав под распиской свой знак и имя.