Заа с загадочным выражением на лице взглянула вниз на Глауена.

– С великим мастерством ты сумел добиться для себя очень неудобных условий, – сказала она легким, почти воздушным голосом.

– Мое поведение было вполне правильным, – сдержанным голосом ответил Глауен, – Это вы сделали ошибку поставив меня в такие условия, по причинам, которые не доступны моему пониманию.

– В понятиях местной реальности, – покачала головой Заа, – мое поведение вполне правильно. Твое поведение основано на наивных теориях, которые уже доказали свою бесполезность.

– Я не собираюсь спорить, – ответил Глауен, – А то еще подумаете, что я жалуюсь.

Заа с интересом посмотрела на него.

– Я смотрю, у тебе необычно твердая позиция.

Глауен понял, что Заа играет с ним, как кошка с мышкой, и не стал ничего отвечать.

– По причине стоицизма? – начала подсказывать ответ Заа, – Или в соответствии с разработанной философией?

– Мне трудно на это ответить; я не философ. Возможно, я просто был ошеломлен.

– Жаль. Если Мутис совершил ошибку, то так просто это ему не простится, я надеюсь, что у него до сих пор звенит в голове от твоего удара. Но мы не должны топтаться около прошлых ошибок, мы должны смотреть в будущее. Что ты на это скажешь.

– Я скажу: дай мне нужную информацию, и я без задержки покину это мрачное место и даже ни разу не оглянусь. Это самый разумный выход.

– Это только с твоей точки зрения, – улыбнулась Заа.

– Да и с твоей это должно выглядеть именно так. Ты напала на полицейского офицера и тем самым навлекла на себя неприятности.

– Ты забыл, что ты в стране Лативлер. Твоя власть здесь ничего не значит.

– В ИПКЦ не разделяют твою точку зрения.

– Не позволяй этой теории управлять твоим поведением, – заметила Заа, – Я управляю Семинарией, ровно как и природой местной Истины. Ты должен принять мою программу, а не я твою. Если тебе это еще не ясно, то ты просто нуждаешься в мозговой терапии.

– Это заявление мне понятно. Ни в какой терапии я не нуждаюсь.

– А я вот в этом не уверена, особенно после того, как услышала доклады Мутиса и Лило. В одном случае ты делал эротические предложения…

– Что? Я такое делал!

– … в другом случае ты вел себя очень агрессивно и заставил страдать Мутиса, у которого ухо до сих пор остается распухшим и болит.

– Эти обвинения абсурдны!

– Суть происходящего вполне очевидна, – пожала плечами Заа, – Мутис характеризует тебя, как трудновоспитуемого, а Лило озадачена твоей тактикой и никак не поймет, где она совершила ошибку.

– А теперь послушай настоящие факты, – усмехнулся Глауен, – Мутис ударил меня по почкам до того, как я ударил его. Он спровоцировал меня на драку, хотя сделал это, возможно, по твоему приказу. А что касается Лило, то, возможно, я и был с ней несколько галантен, просто от чистой скуки, просто чтоб внести хоть какую-то искорку в ее жизнь. Мое поведение никак нельзя было назвать похотливым. Сексуальные мысли рождаются в ее голове, а не в моей.

– Вполне возможно, что так оно и было, – снова безразлично пожала плечами Заа, – а почему бы и нет? Ты сильный и уверенный в себе молодой человек, и впечатлительная молодая женщина вполне может посчитать тебя соблазнительным, – Заа обвела взглядом помещение, – Эти апартаменты не роскошны, зато не дорогие, а точнее бесплатные. Так как ты отказываешься платить за постой, то это тебе вполне должно подойти.

– Ты хочешь использовать мое согласие заплатить, как доказательство того, что я остался здесь по своей воле. Но это вовсе не так. Я здесь в качестве пленника.

– А ты забыл наш договор?

– Договор? – непонимающе посмотрел на нее Глауен, – Его условия были настолько расплывчатыми, что их можно считать бессмысленными. Ни этот, так называемый, договор, ни какой-либо иной не имеют силы, когда они заключены между пленником и его тюремщиком.

Заа рассмеялась, ее смех оказался неожиданно приятным – как звон стеклянных колокольчиков, тронутых бризом.

– В стране Лативлер такие договоры имеют странную и определенную силу, особенно в отношении обязательств пленников.

На это Глауен не нашелся что ответить.

– Ты помнишь наш договор? – продолжала Заа.

– Ты предложила мне полную информацию, которой ты обладаешь, а должен оказать тебе услугу, но так как ты не дала мне точного описания требуемой услуги, то я отказался. Тогда ты решила обучить меня Мономантике, рассматривая это как один из пунктов договора. Шутка хороша, но ты не подумала, что я больше не воспринимаю наш договор серьезно?

– Это ошибка. К договору надо относиться серьезно.