Постепенно и Арлес восстановил свою самоуверенность и начал вмешиваться в чужие дела с прежним апломбом, но теперь за всеми его высказываниями слышался лейтмотив: «Так вы считаете меня злодеем и убийцей? Прекрасно, но коль так, то нечего удивляться, если устрою такое, что вам и не снилось. Будьте вы все прокляты!»

С наступлением лета Арлес в качестве помощника мастера Флореста отправился вместе со всей труппой в турне во внешние миры. За время его отсутствия атмосфера на станции Араминта стала какой-то более чистой и светлой.

Благодаря смертям и отставкам, ИС Глауена чувствительно понизился, и достиг величины равной 21, что давало ему почти стопроцентную гарантию получить штатное место в Агентстве и тем самым сняло с души большую тяжесть.

К концу лета произошло еще одно примечательное событие: после длительного пребывания на Земле вернулись Мило и Вейнесс. Они поселились в Речном домике, а с началом осени должны были пойти в Лицей.

Их присутствие дало обширную почву для оживленных пересудов. Согласно сложившемуся на станции Араминта стереотипу, Натуралисты представляли собой людей со странностями, своенравных и замкнутых пуритан. Однако Мило и Вейнесс не оправдали подобных ожиданий. Они оба оказались довольно привлекательными и неглупыми; оба со вкусом одевались в простые земного покроя одежды. Оба продемонстрировали полное отсутствие как чрезмерной застенчивости, так и заносчивости, которые так раздражают людей.

Глауен нашел, что ни тот ни другая особо не изменились. Мило был все таким же скромным, умным и серьезным: настоящий интеллектуальный аристократ. Не смотря на его отменное воспитание, у Мило было очень мало друзей. Утер Оффоу обнаружил в нем родственную душу, но сам Утер был натурой довольно эксцентричной и в определенных случаях нечистоплотной, а то и просто неразборчивой. Иначе с чего бы ему еще держаться среди развязных Дерзких Львов?

Сейксандер Лаверти, глашатай другой группы, известной под названием Исключительные, нашел Мило «элитарным: язвительным и невыносимо высокомерным», мнение, которое сам Мило счел вполне удовлетворительным. Оттилли Ведер из Таинственного аромата подозревал, что Мило просто «рисуется, чтобы заставить девушек ходит вокруг него на полусогнутых».

Услышав такую оценку, Мило заявил, что у него такого не было и в мыслях.

Другой член Аромата, Кваннис Диффин, находил, Мило… скажем, несколько высокомерным. Конечно, примерно то же самое можно сказать и про Вейнесс, хотя надо отдать должное, что смотрится она великолепно».

За прошедшие три года мнение Глауена в отношении Вейнесс изменилось. Она выросла на пару сантиметров, но фигура и внешность у нее остались прежними: в ней все еще проглядывалось что-то мальчишеское, а ее темные волосы, сверкающие темные глаза и темные брови контрастировали с белоснежной кожей. Глауен даже удивлялся, как это он мог когда-то назвать ее бесцветной?

О ней ходило не меньше пересудов. Величавый Хиллиганс Вук, относившийся все к тому же Таинственному аромату, вообще отрицал наличие фигуры у Вейнесс. «Я видел промокших ласок с лучшими формами, чем у нее», – заявил Хиллиганс. Это мнение не получило никакой поддержки со стороны Сейксандра Лаверти из Исключительных («Там где надо, она кругленькая, просто поверх этого нет никакого студня, а так оно и должно быть на самом деле»). Не поддержал это мнение никто и из Дерзких Львов, которые также с должным интересом присматривались к девушке. Вейнесс не проявляла никакой склонности к флирту, на основании чего эксперты из Дерзких Львов приписали ей фригидность, однако в методах лечения девушки к единому мнению не пришли.

Начались занятия. Мило и Вейнесс приступили к занятиям и начали приспосабливаться к новым для них порядкам. Глауен по возможности старался всячески помочь им, а заодно разъяснял им лицейские традиции и обычаи. Мило и Вейнесс восприняли холодный прием со стороны остальных учащихся вполне спокойно.

– На Штроме, где подобные группы на самом деле представляют собой небольшие тайные общества, нам было бы еще труднее, – признался Мило Глауену.

– И все же…

Мило жестом остановил его.

– По правде говоря, меня это совершенно не волнует. Я определенно не собираюсь присоединяться ни к одной из групп. Уверен, что Вейнесс придерживается такого же мнения. Так что ты зря беспокоишься.

– Как скажешь.

Мило засмеялся и хлопнул Глауена по плечу:

– Брось, не надо переживать! Я рад, что нравлюсь тебе настолько, что ты из-за меня переживаешь.

В свою очередь усмехнулся и Глауен:

– Подобная ситуация беспокоила бы меня даже если бы ты мне и не особо нравился.

Что касается Вейнесс, то к ней Глауен испытывал не просто симпатию, а более сложную гамму чувств. Она посещала его мысли намного чаще, чем он того бы хотел, к тому же это происходило почти против его воли, так как у него не было никакого желания снова испытывать сердечные муки. Влюбиться в Вейнесс и обнаружить полное отсутствие взаимности с ее стороны будет ужасно, думал он. И что тогда?

Приветливая манера общения Вейнесс со всеми окружающими не давала Глауену даже намека на ее истинные чувства по отношению к нему. Иногда ему даже казалось, что Вейнесс избегает его, что вызывало в нем очередной приступ мук сомнения.