— И ноги у тебя красивые. Длинные, стройные и сильные. Мне нравится чувствовать их под своими ногами.

Клод прижал ее к стене, но Алексис, с силой, которую он не ожидал встретить в женщине, оттолкнула его, перейдя в яростную атаку. Капитан захохотал.

— Гораздо более приятная тема, чем погода, я полагаю. Ммм… О чем бы еще поговорить? О да, рот. Твой рот. Не надо слишком часто двигаться вправо. Да, на чем мы остановились?

— О правой стороне, — ответила Алексис, изящно отступая.

— Очень хорошо. В равной мере соотносимо с твоим движением и с ответом. Но я говорил — твой рот. Он великолепен, знаешь ли.

— Тем, что он говорит, или тем, что делает?

— И тем, и другим, — ответил Клод, и сам попался на собственную уловку. На мгновение он отвлекся и дал Алексис возможность перейти в наступление. Она сделала выпад, поддев клинком рукав его рубашки. Клод услышал звук рвущейся ткани и одновременно слова Алексис:

— Мой рот, Клод. Ты говорил о нем. Так ты его любишь больше всего? Тебе нравится, когда я целую тебя в шею или в губы? Может быть, тебе нравится, когда я касаюсь губами мочки твоего уха или соска на груди? Может быть, тебе больше всего нравится мой рот, когда я дарю тебе удовольствие, касаясь иных мест?

Клинок ее мелькнул в воздухе, едва не задев Таннера, но он успел парировать удар.

— А теперь кто ведет нечестную игру? — воскликнул он.

— О, у меня такой хороший учитель. Он научил меня всему. Буквально всему. — Алексис сделала особое ударение на последнем слове.

— Подними руку! — прикрикнул на нее Клод, собираясь в комок.

Он начинал осознавать, что ученик и учитель во многом оказались равными соперниками, и для него этот поединок тоже является уроком. Есть темы, которые лучше не поднимать во время фехтования, особенно если партнер достаточно искусен.

— Слушаюсь, Клод, — услышал он голос Алексис. — Я думаю, мы достаточно долго обсуждали мой рот. Может быть, теперь стоит обсудить мою грудь? — Алексис успела заметить растерянность в его почти злом взгляде и тут же решила закрепить преимущество. — Да, полагаю, эта тема будет самой подходящей.

— Нет, пока я не смогу увидеть то, о чем мы говорим!

Молниеносным движением, которое Алексис не успела отразить, Клод кончиком шпаги поддел две верхние пуговицы ее рубашки.

— Вот так-то лучше, — сказал он, глядя на виднеющиеся в открывшемся проеме два аккуратных холма.

Алексис не растерялась.

— Итак, когда ты их видишь, что ты можешь про них сказать? Может быть, тебе хочется их потрогать? Но не кончиком шпаги, черт побери! Прекрати эту забаву. Смотри на меня. А ну, угадай, что я сейчас сделаю?

И с этими словами Алексис ногой выбила шпагу у него из рук.

Клод стоял неподвижно несколько мучительных секунд, а потом, закинув голову назад, расхохотался. Он протянул руки, и Алексис с радостью подбежала к нему.

— Я так горд за тебя, — произнес Клод, задыхаясь отчасти от усталости, отчасти от смеха, отчасти от того, что должно было сейчас произойти.

Он опустил ее на пол, лишив рубашку остатка пуговиц.

— Послушай, ты ее порвешь, — слабо запротестовала Алексис.

— Она моя, помнишь? — ответил он, завершив напоминание поцелуем.

Она вернула ему поцелуй и помогла избавиться от одежды, действуя столь же нетерпеливо и столь же мало заботясь о сохранности его пуговиц.

Впервые с тех пор как они были вместе, ими овладело веселье. Алексис ущипнула его за грудь, рассмеявшись над тем, как он сморщился.

— Щипаться?! — с притворным возмущением воскликнул Клод. — А как тебе это понравится?

Ухватив ее сосок губами, он нежно прикусил его. Алексис застонала.

— Ты что-то сказала, Алекс? — спросил он, повторяя то же с другим соском. На этот раз она смогла выдавить из себя:

— Это было очень…

И задохнулась.

— Может быть, поговорим о фехтовании? — предложила она в то время, как его рот лениво путешествовал по ее животу.

Клод со стоном скатился с нее, упав на спину. Голова его покоилась на кипе брошенной на полу одежды.

— О, дорогой, — с притворным отчаянием проговорила Алексис, — я никак не ожидала, что реакция на мое предложение будет именно такой.

Придвинувшись ближе к нему, касаясь грудью его груди, она слышала, как убыстряется его дыхание, но он даже не попытался прикоснуться к ней. Она поцеловала его в губы, обвела кончиком языка абрис его рта, затем ее язык неторопливо стал опускаться вниз, оставляя влажную полоску на его горле, и остановился у груди.

— На самом деле фехтование может быть весьма возбуждающей темой.

Она поцеловала его вновь, когда он опустил ресницы, показывая, что согласен с ее утверждением. Губы ее продолжали движение вниз, в то время как ладонь коснулась внутренней стороны его бедра.