— Стьюд, что с тобой за ночь произошло? Какая муха тебя укусила? Откуда вдруг такая озлобленность и нервозность? — всплеснул руками Ремень. — Ну, подумаешь, чуток опоздал. Что же меня теперь за это на медленном огне поджаривать, что ли? В конце концов, это Норка Паука, а не тюрьма строго режима… Кстати, доброе утро, господа!

— Ага, для кого-то оно может быть и доброе, а кому-то по шее следует настучать за такое утро! — Лилипут одарил ютанга самой ядовитой своей ухмылкой.

— И ты, Лил, — с укоризной произнес Ремень и эдаким театральным жестом закатил глаза к потолку. — Как же, ребятки, у вас всё запущено, ай-яй-яй…

— Мало того, что опоздал, ещё и издевается!

— Да что ты, Лил, у меня и в мыслях не было, честное слово! — нагло ухмыльнулся ютанг. И, подмигнув ему, спросил: — Ну-с, как прошла ночь? Надеюсь ты, дружище, был на высоте?

Лилипут смущенно сник. Но ему на помощь тут же пришел Студент и ответил за него:

— На высоте, на высоте… Парень так упился, что и не помнит ничего. Пришлось с утра водичкой отливать.

— Ай-яй-яй, страсти-то какие, — посочувствовал Ремень и для пущей убедительности аж языком зацокал.

— Небось, это ты его споил? Ремень, ну-ка признавайся.

— Богом клянусь, не я! — заверил Студента ютанг.

— А чего же тогда про ночь спрашиваешь? — не сдавался неугомонный рыцарь.

— Да я так просто спросил, — развел руками помощник Балта. И, вновь заговорщицки подмигнув Лилипуту, добавил: — Но, с другой стороны, нашего славного пьянчужку можно понять. Ведь не каждый же день такие подарки делаются.

— О чем это ты, Ремень? — оживился Студент. Глазки его так и засверкали. Навеянная томительным ожиданием хандра наконец-то улетучилась.

— Неужели он вам ничего и не рассказал? Ну, Лил, ну хитрец! — усмехнулся ютанг.

— Чего?! Чего не рассказал-то? Да говори же ты толком, не томи! — взмолился сгорающий от любопытства Студент.

— А ну-ка оба замолчали! — потребовал Лилипут. — Ремень, так уж и быть я закрою глаза на твою утреннюю злую шутку с ведром, но если ты еще хоть слово ляпнешь… В общем, считай — я тебя предупредил!

— Ну что вы, сэр Лил? Зачем обижаете своего старого приятеля, — вдруг вступился за ютанга до сей поры молчавший трактирщик и осуждающе покачал головой.

— Шиша, тебе-то что за дело? Ты-то хоть не вмешивайся!

— Успокойся, Лил, — Ремень миролюбиво похлопал раздраженного рыцаря по плечу, — я всего лишь о перстеньке, так что не дергайся. Что я самоубийца, секреты-то выдавать?

— Перстенек? Секреты? — На Студента было страшно смотреть. Он буквально кипел от возмущения. — Лил! Почему я обо всем узнаю последним?! Тоже мне друг называется!

Несмотря на бурные крики протеста со стороны Лилипута и благодаря не менее бурным возгласам одобрения со стороны Студента и Шиши, Ремень все-таки поведал рыцарю с трактирщиком о гаральском перстне. Этим откровением дело и ограничилось. Поскольку секрет ночных похождений Лилипута Ремень разглашать не решился, страсти быстренько улеглись.

Любопытство Студента и Шиши худо-бедно было удовлетворено. Друзья тщательно, со всех сторон, осмотрели перстень на безымянном пальце левой руки Лилипута, подивились, как это они такую красотищу сразу-то не приметили, и следом за ютангом отправились на очередную аудиенцию к Балту.

Ремень первым переступил порог гаральского кабинета, низко поклонился Балту и, ни слова не говоря, сел в ближайшее у двери кресло.

Вошедшие следом за ним Студент, Лилипут и Шиша, застыли на пороге, как вкопанные, в немом восхищении. Нет, ошибки быть не могло, ютанг вел их теми же коридорами, что и вчера, перед ними была та же самая массивная, дубовая дверь, но когда она распахнулась…

Что касается планировки помещения и расстановки в нем предметов мебели, то тут как раз все осталось по-прежнему — те же кресла, те же ковры, тот же стол. Единственное, что изменилось, это цвет. Сегодня комната была окрашена в салатовые тона, а вчера, как они точно помнили, в лимонные. Представьте себе: все, все, все, как и вчера, только это все, все, все теперь нежно-зеленого цвета.

— Доброе утро, господа, — как ни в чем не бывало обратился к вошедшим Балт. — Проходите, присаживайтесь… Ну, в чем дело? Лил? Стьюд? Шиша? Что вы застыли в дверях, как громом пораженные?

В ответ раздалось лишь невнятное бормотание слегка шокированных гостей:

— Но, Балт… Вчера… Здесь… Другой цвет…

— Вот так люди дальтониками-то и становятся, — выразил общее замешательство Студент.

— Чего, чего? — озадачено спросил Балт. — Что еще за дальтаниками!

— Не дальтаниками, а дальтониками, — поправил рыцарь.

— Стьюд, ты это обо мне что ли? Ничего себе заява! И прямо с порога! Ну-ка потрудись объясниться! — нахмурился гарал.

— Нет, это я о нас, — успокоил его Студент и пояснил: — Дальтониками называют людей, которые не различают цветов. И похоже, мы тоже не различаем. Суди сам, вчера нам казалось, что твой кабинет желтый, а сегодня…