Арей потянулся, с хрустом разминая пальцы. Меф ожидал, что он сейчас призовет меч, но не угадал.

– На всякий случай напоминаю: мы приехали сюда на экскурсию! Все согласно бортовой надписи! Всеми видами любоваться строго из автобуса! Эстетическое наслаждение тоже получать из автобуса! – предупредил барон мрака.

– То есть как это? Выходить разве нельзя? – озадачился Меф.

– Выходить нежелательно. Мы зрители шоу, но не участники, – подчеркнул мечник, с любопытством разглядывая Таамаг.

Как раз в этот момент валькирия каменного копья с таким негодованием уставилась на двух тихих студентов, собравшихся устроиться на скамейке, что оба сразу вскочили и ретировались. Один на ходу попытался что-то крикнуть, но его более осторожный товарищ, шепча, потянул его за рукав. Таамаг повернулась к ним спиной и вновь продолжила прохаживаться.

Арей хмыкнул.

– Воинственная дама – ничего не скажешь! Иногда я задаюсь вопросом, что влечет тех или иных людей к свету. Казалось бы, по всем внешним признакам это совершенно наш кадр.

Заметив, что Дафне такая категоричность не понравилась и она открыла уже рот, Меф решил предупредить ее выпад и принять удар на себя.

– Если этот «ваш кадр» узнает, что вы здесь, микроавтобус от копья не спасет! – выпалил он.

Надо отдать ему должное, Арей отнесся к этой реплике с места вполне миролюбиво.

– Она не узнает, – заверил он.

– Почему не узнает?

– По разным причинам. Одна из них та, что у нее не окажется на это времени.

Пока Меф пытался расшифровать это двусмысленное «не окажется времени», у площадки остановилось сначала два, а затем еще два автомобиля. Захлопали дверцы. Из машин стали выскакивать взбудораженные молодые люди. Кое-кто имел с собой и «довесок» в виде трубы или бейсбольной биты. Один держал дулом вниз новенький помповик. При этом ощущалось, что оружие его возбуждает и ему ужасно хочется пальнуть хоть во что-нибудь.

Поначалу обе группы замерли у своих машин, оценивающе разглядывая друг друга, а затем стали настороженно сближаться, не демонстрируя пока особой воинственности. «Довески» же несли так, будто они были захвачены случайно.

Меф прикинул, что встреча должна состояться примерно в центре площадки, недалеко от Таамаг и ее оруженосца.

– Связь мужчины с дубиной неразрывна во все века! Выкинь настоящего мужчину на необитаемый остров посреди океана, где растет всего одна пальма, а из хищников только старый попугай, и в первый же день он перегрызет ствол пальмы и изготовит себе дубину, – прокомментировал Арей.

Заметно было, что он получает удовольствие.

– Вот, взгляни на этих мальчиков! – продолжал мечник, обращаясь к Мефу. – Вначале они себя накручивали, а теперь драться им резко расхотелось. Но драться они все равно будут, потому что у большинства включится механизм: «А мне что, слабо?» А там в дело вступит адреналинчик, и, если повезет, кому-нибудь вышибут мозги.

– Семь и восемь! – посчитала Улита. – Шеф, это нечестно! С одной стороны дошколят чуть больше! Можно мне выскочить и стать восьмой?

– Не можно, – ответил Арей.

– Почему?

– Вначале ты восьмая, потом синьор помидор захочет стать девятым, я – девятым с другой стороны, и понеслось… У Мамая вот тоже сабелька чешется, но он же сидит и не выступает!

– Ну позязя!

– Без позязя! Мы – зрители! Наше дело зреть. Это касается и всяких прочих с флейтами! Попытаешься вмешаться – перерублю флейту. Кусать пальцы и падать в обморок разрешаю, не покидая сидений, – рявкнул Арей.

Враждующие группы сблизились и замерли шагах в десяти друг от друга. Так получилось, что Таамаг невольно оказалась между ними. Оруженосец спрыгнул с турника и подбежал к ней. Меф увидел, как Таамаг оглянулась сначала в одну сторону, затем в другую и сердито подбоченилась.

– Опа, как славно! Заметалась валькирия! Ощущает подвох, но понимает, что копье применить нельзя! Отдел проектирования ссор сработал недурно, даже при том, что меня гаденыш Лигул поставил в известность только сорок минут назад, – одобрительно произнес Арей.

Толпы вновь пришли в движение. Если поначалу они были обращены лицами друг к другу, то теперь все как-то сразу повернулись к Таамаг и ее оруженосцу. Голосов Меф не слышал, но догадывался, что у Таамаг и ее оруженосца, видимо, требуют убраться куда подальше. Один из мужчин нетерпеливо двинулся в сторону валькирии, делая рукой прогоняющее движение, а та, разумеется, осталась на месте.

– Отлично! Так я и думал. Сработал замещающий принцип «Расступись, народ! Дядя драться будет!» – удовлетворенно сказал Арей.

– Что за принцип? – спросил Меф.

Арей нетерпеливо взглянул на Улиту. Он терпеть не мог разжевывать, считая, что умный догадается сам, а дураку все равно не объяснишь.

– Допустим, есть два парня из классов «А» и «Б». Оба в своих классах самые крутые, и оба примерно равны по силе и практическим навыкам членовредительства, – неохотно сказала ведьма. – Случается так, что им надо подраться, чтобы не упасть в глазах своей свиты. Оба выходят на школьный стадион и начинают топтаться. На стадионе места, понятное дело, для Пунической войны хватит. Но этим драться втайне не хочется, потому что это заведомо тупик, а отступать вроде как нельзя. И вот они случайно видят какого-нибудь робкого мечтателя из класса «В», который в стороне кормит колбасой бездомную собачку, и начинают на него орать, чтобы он уматывал. Если мечтатель не слышит по причине разрядившейся батарейки в слуховом аппарате, оба его с удовольствием пинают, доводят до слез и расходятся, искренне считая, что не они не подрались, а им помешали.