– Почему?

– Ну ты прямо ребенок!.. Да вот захотелось ему потерять, он и потерял! – проворчал Эссиорх.

В квартире он уложил Багрова на диван и принялся энергично тереть ему уши. Лицо Багрова, поначалу сизое, мало-помалу приобретало розовый оттенок.

– Он идет… смотрит… Слева от него телефонная будка с отрезанной трубкой, справа магазин… окна у магазина забраны синими пластиковыми щитами… А ну, стой, тебе говорят! Его надо догнать! Где моя сабля? – бормотал он, шаря рукой по одеялу.

Саблю ему не дали. Более того: Антигон на всякий случай утянул ее в угол и закидал холстами.

– Нет здесь никакого магазина! – сказала Ирка.

– Боюсь, что где-нибудь он все-таки есть, – произнес Эссиорх, по-прежнему демонстрируя похвальную рассудительность. – О чем-то подобном меня предупреждали!

– О чем?

– Парень получил по голове рукоятью тартарианского меча.

Багров внезапно открыл глаза и, опираясь руками, сел, рывком подтянув под спину подушку.

– «Он» все слышит! Спасибо, что напомнил, – сказал он вполне нормальным голосом.

– Всегда пожалуйста. Хочешь ты того или нет, но меч обладал определенной силой. У тебя теперь особая связь с Гопзием, его владельцем. Как только он выходит из Тартара и оказывается в человеческом мире, ты видишь, где он находится и куда идет, – пояснил Эссиорх.

Антигон перестал зарывать саблю и высунулся.

– Интересно, а Гопзий-то сам знает, что Багров за ним подглядывает? – спросил он.

– Похоже, нет, – подумав, ответил Матвей. – Да только это не особо приятно. Такое ощущение, что меня распилили и я теперь нахожусь в двух местах. Смотрю чужими глазами, касаюсь разных предметов чужими пальцами. Только мысли этого парня мне недоступны.

– Со временем это пройдет. Яд Тартара в одну секунду не выводится, особенно у тех, кто имел несчастие учиться у всевозможных волхвов, – утешил его Эссиорх.

– Я предпочел бы, чтобы это произошло сразу.

– Увы, ничем помочь не могу. Сразу можно только упасть с крыши. Чтобы вновь оказаться на ней, надо долго и мучительно подниматься по ступенькам. И то при условии, что не разбился, – сказал хранитель.

Багров лягнул одеяло, запутавшись в нем ногой.

– И долго это еще будет?

Эссиорх оценивающе посмотрел на него и пожевал губами.

– Еще за несколько часов могу поручиться. Потом, если очень повезет, глазами Гопзия ты видеть перестанешь. Ну а с ядом, понятное дело, побороться еще придется.

– А где Гопзий сейчас? – спросила Ирка.

– Стоит и кого-то ждет. Довольно нетерпеливо… Раздраженно вертит головой, – хмуро ответил Матвей.

– Где он хотя бы? В Москве?

– Не знаю. Вначале казалось, что в Москве, а теперь сомневаюсь. На городах-то ярлычки не болтаются, и названия улиц не везде висят… – сказал Багров.

Примерно через час Эссиорх ушел, заявив, что обещал заглянуть к Кареглазову. Антигон, потоптавшись, зашлепал за ним, надеясь на сопутствующие приключения. Ирка осталась с Матвеем. Тот был точно в тумане. Дважды из носа у него шла кровь. Параллельно он продолжал смотреть на мир глазами Гопзия, хотя и не желал этого.

Молодой страж мрака, одетый в серую куртку, стоял у длинного дома рядом с проспектом, название которого Багров нигде не мог прочитать. Где-то в глубине под ногами ощущались упругие толчки метро.

– Кого-то ждет… Причем довольно нетерпеливо. По-моему, даже нервничает, – заметил Матвей.

– Кого ждет?

– Не знаю. Может, суккуба какого-нибудь.

– Разве суккубы заставляют себя ждать? – усомнилась Ирка.

– Как раз суккубы-то и любят поломаться. Хотя ломаки ломаками, но стражей они дразнить не рискуют.

Багров заткнул ноздрю подушечкой большого пальца, потом внимательно посмотрел на него, проверяя, не пошла ли вновь кровь.

– Что, снова? – сочувственно спросила Ирка.

Матвей не ответил. Даже не закрывая глаз, он видел, как рядом с Гопзием на проспекте остановился автомобиль. Водитель с плоским азиатским лицом, выбежав, открыл заднюю дверцу и выпустил грузного высокого мужчину – краснолицего, сопящего, чем-то напоминающего языческого истукана. Косолапя, как медведь, истукан подошел к Гопзию и остановился шагах в двух.

Насколько Гопзий казался тонок, подтянут, резок, настолько же его собеседник выглядел неуклюжим и громоздким. Вдвоем они были точно шпага и каменный топор.