Шрифт:
– О’кей! – сказал я. – Мне просто нужно было это знать.
Когда я выходил, в глазах его был страх.
Медсестра удивленно посмотрела на меня. Я бы поставил десять против одного, что это была не Вивиан Картер и что ей не приходилось быть соответчицей ни в одном деле о разводе…
Я безнадежно опоздал с завтраком. Город Санта-Карлотта расположен у автомагистрали, проходящей вдоль побережья. Сюда приезжает много богатых туристов. В городе три шикарных отеля, полдюжины коммерческих гостиниц и уйма кемпингов. Есть и хорошие рестораны. Я наудачу зашел в один из них.
На окне висел яркий плакат. С него на меня смотрело лицо доктора Альфмонта, выглядевшего лет на десять моложе. Я подошел поближе и прочитал надпись на плакате:
Я сел за столик и насладился роскошью настоящего апельсинового сока, грейпфрута, свежими и горячими фаршированными яйцами на тосте из настоящего пшеничного хлеба. Когда я добрался до кофе и сигареты, официантка спросила, не хочу ли я почитать газеты. Я кивнул.
Через минуту она вернулась и сказала с извиняющимся видом:
– К сожалению, все газеты штата сейчас на руках, но я могу вам дать местную «Леджер».
Я поблагодарил ее и развернул газету. Это была отличная газета с броскими заголовками, хорошей печатью и вполне профессиональными статьями. Я с интересом прочел колонку редактора.
«То, как „Курьер“ пытается опорочить доктора Чарльза Л. Альфмонта, для беспристрастного избирателя служит самым лучшим доказательством, какой страх внушает противникам кандидатура этого в высшей степени порядочного человека.
Любому незаинтересованному обозревателю давным-давно ясно, что странное покровительство, которым пользуются в Санта-Карлотте шулера и преступники, не может существовать без соответствующей политической базы. Мы пока не выдвигаем прямых обвинений, но разумному избирателю стоило бы внимательно понаблюдать за тактикой оппозиции. Можно с уверенностью сказать, что их главным методом будет грязная клевета. Они еще не раз попытаются опорочить личность доктора Альфмонта, но не рискнут встретиться с ним в открытом диспуте. Новой администрации предстоит откровенно и беспристрастно разобраться в причинах, порождающих преступность. Вместо этого клеветники все дальше заходят по пути грязных инсинуаций. Мы предупреждаем, что, если „Курьер“ не опубликует опровержение вчерашней редакционной статьи, против редакции будет возбуждено дело о клевете. И неплохо бы „Курьеру“ запомнить, что политическая поддержка – это всего лишь кость, брошенная подхалимствующим редакторам, а возмещение ущерба по делу о клевете суд возложит на тех, кто допустил эту публикацию.
До „Леджер“ дошли сведения, что бизнесмены, поддерживающие кандидатуру доктора Альфмонта и требующие покончить с преступностью, не намерены сносить поток грязных оскорблений и терпеливо подставлять другую щеку. Статья во вчерашнем „Курьере“ – это грубое оскорбление личности. Разумеется, проще всего избежать острых вопросов, которые будет задавать кандидат, организовав против него кампанию наветов. Однако это ни в какой мере не опровергает обвинений в политической коррупции, которые, как известно каждому жителю города, имеют под собой серьезные основания. До выборов осталось меньше десяти дней, поэтому наши противники и прибегли к гнусной клевете».
Официантка принесла мне вторую чашку кофе, и я с сигаретой в руке снова предался размышлениям.
Оплачивая счет, я спросил официантку:
– Где у вас находится муниципалитет?
– Проедете четыре квартала по этой улице, потом один квартал направо. Там увидите новое здание.
Я поехал к муниципалитету. Здание действительно было новым. Оно выглядело так, словно взятки здесь давали на процентной основе – чем больше стоимость строительства, тем больше процент взяток. Видно было, что это здание строилось для потомков, и городская администрация Санта-Карлотты прыгала вокруг него, как мексиканские бобы на сковородке.
Я вошел в дверь с надписью: «Начальник полиции». В приемной стучала машинистка. На стульях у стены дожидались приема двое мужчин.
Я подошел к секретарше:
– У кого можно получить информацию о сотрудниках вашего отдела?
– Зачем она вам понадобилась?
– Хочу подать жалобу на вашего офицера, – сказал я. – Я не записал его номер, но могу описать его.
– Я не стану беспокоить шефа Уайта из-за таких жалоб, – кисло ответила секретарша.
– Это понятно. Потому я и обращаюсь к вам.
Она немного подумала над этим и сказала:
– Сегодня дежурит капитан Вилбур. Он скажет, что вам делать и к кому обратиться. Его кабинет следующий по коридору.
Я поблагодарил ее и уже повернулся к двери, когда взгляд мой случайно упал на висевшую на стене фотографию в красивой рамке. На длинном панорамном снимке офицеры полиции выстроились перед новым зданием муниципалитета. Я мельком взглянул на фотографию и вышел.
Перед дверью капитана Вилбура висела такая же фотография.
– Вы не знаете, кто сделал этот снимок? – спросил я сидевшего там офицера.
– Городской фотограф. Его зовут Кловер, – ответил тот.
– Хорошая работа.
– Угу.
Я подошел и стал внимательно рассматривать фотографию. Потом показал на пятого справа офицера.
– Ну и ну! – сказал я. – Неужто Билл Крейн еще служит?
– Кто?
– Билл Крейн. Я познакомился с ним когда-то в Денвере.
Он подошел поближе и посмотрел.
– Это не Билл Крейн. Его зовут Джон Харбет. Он у нас начальник отдела борьбы с проституцией и игорными домами.
– Смотрите-ка, – сказал я, – до чего похож на моего старого приятеля.
Когда офицер вошел к капитану Вилбуру, я выскользнул за дверь, вскочил в свой драндулет и уехал из города.
Берта Кул как раз собиралась идти обедать. Увидев меня, она просияла:
– Привет-привет, Дональд. Ты как раз вовремя. Сейчас пойдем пообедаем.
– Нет, спасибо. Я только два часа назад позавтракал.
– Но, милый, это же домашний обед.
– Извините, но я не смогу его оценить.
– Все равно, пошли со мной. Нам нужно поговорить. Я хочу, чтобы ты попробовал найти Смита. Я пыталась связаться с ним после того, как получила письмо, и обнаружила, что он не живет по этому адресу. Он только получал там почту. Люди, которые там живут, сказали, что не знают его адреса.