— А что у него в прошлом?

— Он убил человека.

— Я думал, что речь шла о его брате.

— Нет. Это уже отголоски искаженных слухов. Бенни продолжал держать в поле своего зрения Германа, а Герман считал, что Бенни умер.

— Ваш муж действительно убил человека?

— Он уверял, что и в самом деле точно не знает. Он никогда не рассказывал мне подробности. Когда я увидела, как он на все это реагирует, я перестала спрашивать.

— Но его жена поддерживала с ним контакт? — спросил Мейсон.

— Разумеется.

— Каким образом?

— Раздавался телефонный звонок. Звонили обычно из автомата. В трубке звучал ее голос. Она приказывала ему положить в пакет определенную сумму денег наличными и оставить пакет в условленном месте. Все это проделывалось с такой таинственностью, словно она получала выкуп за похищенного ребенка.

— И Эддикс отправлял с деньгами людей, которым он мог доверять?

— Да.

— Вас, разумеется, он не впутывал в эту историю.

— Нет. Обычно это делал Мортимер Херши. Иногда Натан Фэллон.

— Им было известно, что именно они делают?

— Я не знаю, мистер Мейсон. Не думаю, что известно. Бенни очень опасался, что его смогут шантажировать. Боже мой, я ведь все вам рассказываю, хотя совершенно не собиралась делать этого, но я так одинока, и к тому же… теперь Бенни уже нет в живых. Он был единственным, к кому я привязалась и…

— Подождите-ка минутку, — сказал Мейсон, — постараемся пока держать эмоции под контролем, миссис Барнуэлл. Давайте-ка доберемся до сути дела. А при чем тут Джозефина Кемптон? Она знала о ваших отношениях с мистером Эддиксом?

— Догадывалась.

— Вы читали о том, что вещи, считавшиеся украденными, были найдены?

— Да, я читала. Я, конечно, должна была бы сама догадаться. Боже милостивый, мне ведь было известно. Мне просто никогда не приходило в голову подозревать обезьянку. Маленькая озорная плутовка! Я ее так люблю, но она все-таки чертовка!

— А где теперь обезьянка? — спросил Мейсон.

— Она… о ней позаботятся. Не беспокойтесь, она будет жить у хороших хозяев.

— Как вы полагаете, Джозефина Кемптон рассказала правду о…

— Она никогда в жизни не говорила правду. Она прирожденная врунья. Она интриганка, подлая воровка, злобная, готовая кого угодно оклеветать, злонамеренная женщина, и это она убила Бенджамина Эддикса. Я уверена в этом так же, как в том, что сижу сейчас здесь.

— Откуда вам это известно? — спросил Мейсон.

— У меня нет совершенно никаких доказательств, но я абсолютно уверена, что так оно и есть.

— Вы ведь не хотите, чтобы к вам приставали с интервью газетчики, не так ли? — спросил Мейсон.

— Конечно, нет.

— Отлично, — сказал ей Мейсон, — тогда собирайтесь.

— Что вы имеете в виду?

— Я собираюсь отвезти вас туда, — сказал Мейсон, — где вы будете какое-то время в безопасности. Вы просто с ума сошли, решив, что вас не смогут найти в таком месте, как это. Вы оставили достаточно четкий след для того…

— Я думала, что сделала все, что могла, — сказала она, — но я была… ну, в общем, я была слишком расстроена и… и, честно говоря, мне никогда не приходило в голову, что Бенни решит раскрыть все свои карты и жениться на мне. Я надеялась, что он будет поддерживать ребенка, ну, я не знаю, я думала, он сможет им гордиться.

— Им?

— Да. У него чудесный здоровый мальчик, — сказала она. — Он будет такой же умный, как и Бенни, и, если я буду хоть немного с ним заниматься, а я думаю, что буду с ним заниматься вполне достаточно, у него, в отличие от Бенни, не будет никаких фобий. Видите ли, мистер Мейсон, Бенни совершил большую ошибку. Он попытался убежать. А когда человек убегает от чего-то в своей собственной жизни, у него неизбежно возникает целая цепь из комплексов и страха. Мой сын не будет таким. Он будет смотреть опасности в глаза!

— Отлично, — сказал Мейсон, — я сделаю все, что в моих силах, чтобы вам помочь.

— А что вы собираетесь делать? Что вы можете делать?

— Вам нужно собираться, — сказал Мейсон. — Делла Стрит перевезет вас и вашего ребенка в другой мотель и сама зарегистрируется в этом мотеле. Вы будете ее сестрой. Вы не будете упоминать имя Эддикс. Вы не будете использовать имя Барнуэлл.

Мейсон взглянул на часы.

— У вас, вероятно, пятнадцать или двадцать минут. Я не стал бы испытывать удачу дольше. Делла поможет вам упаковаться.