У всех шерстюш очень развита интуиция, которая возмещает отсутствие у них телепатии. В первые годы после Большого Взрыва, когда каждый камень светился и излучал смерть, а любой, самый крошечный предмет, размером не больше иголки, мог стать источником чудовищного радиоактивного заражения, выживали либо особи с наиболее развитой интуицией, позволявшей им обходить опасность стороной, либо существа с огромным запасом прочности и выносливости, которым радиация шла только на пользу. Потомки первых стали шерстюшами, а потомки вторых – реакторными карликами.

Чувство опасности не оставляло Пупыря: что-то тут определенно было не так. Шерстюш решил не трогаться с места, пока не выяснит, в чем дело. Он присел на корточки и вгляделся в следующие ступеньки. По форме они были будто такие же, как предыдущие, только отчего-то одна из них покрыта обрывком коврика.

Он осторожно потянул за коврик, и под ним обнаружилась пружина. Пупырь легонько нажал на нее, и тотчас из скрытой в стене ниши над его головой выдвинулись два огромных зазубренных копья. Если бы шерстюш не сидел в этот момент на корточках двумя ступеньками ниже, копья пронзили бы его насквозь.

– Похоже, Карла не любит гостей, – тихо произнес Пупырь. – Хотя, с другой стороны, Мумуня тоже их не жалует…

Зная, что от королевы не стоит ожидать поблажек, он был настороже и внимательно высматривал ловушки. Пупырь заметил несколько установленных самострелов и подвешенную емкость с кислотой, которая должна была выплеснуться на него, если бы он задел тонкую, натянутую над полом леску.

Но главную ловушку Пупырь все же пропустил и понял это лишь тогда, когда сверху, из потолочных балок, упала петля и захлестнула его поперек туловища. Не успел шерстюш освободиться, как петля подкинула его к потолку и он повис на приличной высоте. И сразу же, сзывая карликов, загудел большой самодельный колокол, устроенный из перевернутой бочки.

– Ловушка сработала! Ваше Величество, посылайте стражу! – закричала Требуха, подскакивая к трону.

Вскочив, Карла махнула Пупу, и начальник телохранителей бросился в потайной ход, захватив с собой половину стоявших на часах у камней карликов.

На секретной лестнице послышался звон, лязг, возбужденные крики: «Поймали, поймали! Ах ты, зараза, невидимым стал! Не уйдешь! Тащи его к королеве!»

Пуп и несколько дюжих телохранителей вытащили из подземного хода что-то большое, вырывающееся, невидимое. Оно дернулось, оттолкнув стражника, и один из держащих его карликов упал.

– Почему я ничего не могу разглядеть? – раздраженно спросила Карла.

– Потерпите, Ваше Величество, сейчас невидимость у него закончится. Ишь ты, вырывается! А ну, дай сюда веревку! – Пуп навалился и стал обматывать что-то лежащее на полу.

Контуры пленника начали вырисовываться, стали более четкими, и Карла увидела связанного Пупыря. Королева победно взглянула на него, скрестив на груди руки.

– Вот ты и попался, мой старый добрый враг! – сказала она насмешливо. – Неужели ты думал, что сможешь проникнуть сюда и похитить волшебные камни?

Пупырь молчал, но подбородок у него был высоко поднят, и большой грушевидный нос решительно мерцал. Своим гордым видом он показывал, что готов погибнуть, но не уронить достоинства.

– Давайте я убью его, повелительница. Сделаем из него чучело и повесим на крепостной стене, чтобы другим неповадно было. – Пуп лениво замахнулся булавой.

Но Рыжая Карла качнула головой:

– Не слишком-то ты гостеприимен. Будто забыл, что один старый враг лучше двух новых друзей.

– Как скажете, королева, только я бы его убил, – начальник стражи неохотно опустил булаву.

– Ах, Пуп, Пуп… Как же ты не понимаешь? Если мы убьем его, наша жизнь станет бессодержательной, – возразила Карла. – За кем мы будем охотиться? Кому устраивать ловушки? Кого станем ненавидеть?

Пупырь презрительно улыбнулся. Он не верил хитрой королеве, каждое слово которой было сплошным лицемерием. Возможно, Карла просто хотела поиграть с ним, как кошка с мышью, но, чем заканчиваются такие игры для мыши, хорошо известно.

– Тогда почему бы тебе не отпустить меня, королева? – спросил он. – Отпусти, и можешь начинать ловить меня заново.

Рыжая Карла расхохоталась. Зубы у нее были великолепные: белые, крупные и… треугольные.

– Нет уж, Пупырь. Раз я тебя поймала, то отпускать не собираюсь. Более того, я использую тебя как приманку, чтобы поймать и убить твоих друзей. Как ты думаешь, это будет большое коварство с моей стороны или просто мелкая пакость?

– Не пакость, а подлость, – поправил Пупырь. – С философской точки зрения, ничего нет хуже подлости и предательства.

– Я тоже люблю философию, но понимаю ее иначе, – заметила повелительница, поглаживая медвежью шкуру. – С моей точки зрения, есть вещи хуже подлости и предательства. Это глупость и невезение. Лучше быть подлым и гибким, чем честным и прямым, как железнодорожная рельса. Есть упрямцы, которые как уткнутся рогами в стену, так и стоят всю жизнь, не понимая, что ее можно обойти.