Когда Нытик подбежал к Собачьему Хвосту, руководившему приступом, Бешеный Блюм был на площади и выяснял отношения с молодым вождем. Из окна окруженного дома вылетел горшок и разбился о лоб Куки, который тотчас растянулся на земле.

Блюм презрительно хмыкнул:

– Что, неудачник? Провалил осаду? За весь день не смог взять жалкий домишко!

– А кто утопил колесницы в болоте? Военачальничек! – поддел соперника Хвост. – Думаешь, королева тебя по головке погладит? Держи карман шире! Вначале отрубит ее, а потом погладит!

– Ах ты хлыщ! Да я тебя на копье насажу! – зарычал Блюм, вырывая у Чпока его пику.

– Посмотрим, чья возьмет! – Хвост схватил подводное ружье, которым владел так мастерски, что, почти не целясь, мог всадить стрелу в подброшенный мяч.

– Вожди, вожди! Выслушайте меня! – закричал Нытик, бросаясь между ними. – В подвале атлетического зала спрятались мутантики! Они хотят похитить волшебные камни!

– Шерстюши и лобастики, ненавижу! Мы их уничтожим! – заскрежетал зубами Бешеный Блюм и бросился к атлетическому залу.

Чпок, Жлоб, Цыкающий Зуб и Оболдуй устремились за ним. Потирая лоб, следом захромал и Кука.

– Я должен всех опередить! Тот, кто схватит заговорщиков, получит руку королевы! – Собачий Хвост вскочил на свой самокат и с силой стал отталкиваться ногой, надеясь быть в зале раньше Блюма.

Нытик спустился к затопленному берегу, сел на плот, выбрал лучших гребцов и, пообещав щедро наградить их, велел доставить его к реактору.

– За такое известие повелительница назначит меня главным шпионом, – мечтал карлик.

Ее Величество Рыжая Карла изволила наконец отобедать. Она ела тушеную баранью лопатку, изящно запивая ее ртутью, подслащенной цианистым калием, и развлекалась тем, что швыряла в свою любимую собаку Нерпу костями. За троном стояла Требуха и пробовала все блюда, которые подавал повелительнице главный повар по имени Хапчик. У Хапчика были маленькие плутоватые глазки и заплывшие жиром щеки, и, когда порой Карла спрашивала у него, ворует ли он, щечки у повара розовели, глазки начинали мигать, и он застенчиво переминался с ноги на ногу.

– Толстуха, опять ты жрешь из моей тарелки! – недовольно сказала королева, услышав за спиной чавканье.

– Я проверяю, не отравлена ли еда, – объяснила Требуха. – Вдруг кто-нибудь положил вам в пищу что-нибудь натуральное? Подложат вместо ингибитора[7] Е-667 настоящий мед или нальют вместо любимой американской колы, в которой даже носки растворяются, какой-нибудь натуральный сок – и вам конец, Ваше Величество. Или еще, знаете, повара в последнее время варят мясо не в бензине, а в настоящей воде из ручья…

– Воде из ручья? Это правда, Хапчик? – строго спросила королева. – Ты хочешь меня отравить?

Жирненький повар задрожал.

– Что вы, Ваша Ужасность, какой заговор? – захихикал он. – Тетушка Требуха злится на нас, что сегодня утром нечаянно упала в кастрюлю.

– Это был гнусный заговор против Вашего Величества! – закричала толстуха. – Целью заговора было утопить меня в подливке и лишить королеву ее доброй старой подруги.

– Насчет старой я с тобой согласна, а о том, что ты добрая, можно поспорить, – усмехнулась Карла.

Она запустила в Нерпу недоеденной бараньей лопаткой, и красноглазая собака, подпрыгнув, с хрустом разгрызла кость в воздухе. Голодные телохранители, толпившиеся вокруг волшебных камней, завистливо облизали губы.

– Потерпите! Завтра после затмения у вас будет столько мяса, сколько пожелаете. Весь мир станет для вас мясом, которое вы сможете сожрать, – утешила их королева.

По гулким коридорам реактора разнесся топот, и Рыжая Карла удивленно повернулась в сторону двери. В тронный зал вбежал запыхавшийся и прихрамывающий Нытик.

– Повелительница… повелительница… Заговор! – выдохнул он.

– Заговор? Кто изменник, говори! – Королева шагнула к нему, лицо у нее побледнело, а глаза засверкали.

– Я превратился в бочку и подслушал. Лобастики проникли в мысли начальника телохранителей Пупа, и им стало известно о завтрашнем затмении. Вместе с шерстюшами они собираются пробраться в реактор через кухню и похитить волшебные камни!

– Невозможно! Я везде расставил стражу! – заявил Пуп.

– Чья б корова мычала, а твоя б молчала! – набросилась на него Требуха. – Не забывай, что через твою дырявую голову улетучились наши секреты!