– Бывают же такие хамки! – воскликнула разгневанная невеста.

– А ты не знала? Запомни, милочка: встречаются еще хуже! – усмехнулась Рыжая Карла.

Бормоглотиком все восхищались, остальным же мутантикам приходилось проталкиваться сквозь толпу, стараясь не потерять своего товарища из виду.

– Папулик, я хочедрыжу к дядюлику Бормоглотику! – попросила Бубнилка.

– Как же, открыла мечталку! Он у нас триумфатор, а мы так себе, прихехешники, сбоку припека, – раздраженно осадил племянницу Отелло.

– Где справедлякость? Едет со всеми удободрыгами и не вспоминает о лучших друзьяках, которые глотают пыль и тащатся с величайшими трудилками, сопелками и кряхтелками! – пожаловался Хорошист.

Но напрасно он обвинял Бормоглотика, что тот забыл друзей. Мутантик давно уже знаками объяснял что-то возничему, пока тот не уяснил, что герой хочет, чтобы его спутникам тоже воздавались почести.

Слово Бормо-го-го – закон. Немедленно солдаты оттеснили толпу, и мутантики сели в повозку, которую тянули волы с посеребренными рогами. Теперь в друзей летели цветы и горсти зерна, которыми их осыпали атланты.

– Этот народ мне нравится. Уверена, повелевать им намного приятнее, чем моими дуралеями, – заявила Рыжая Карла.

– Интересно, они знают, что вы собираетесь ими повелевать? – с невинным выражением лица полюбопытствовала Трюша.

– Всему свое время, моя крошка, – ощутив скрытую иронию, ответила королева. – Я уверена, вскоре они поймут, что твой Бормоглот – полное ничтожество. А если им понадобится настоящая правительница, выбор атлантов наверняка остановится на мне! Народ, как лошадь, любит, когда его узду держит твердая рука.

– Мечтать не вредно! – фыркнула Трюша, отвернувшись.

Она поняла, что спорить с королевой бесполезно. Что бы ни изменилось в этом мире, в какую бы ситуацию она ни попала, Рыжая повелительница упорно будет стремиться к власти. Но и достигнув ее, она не почувствует себя счастливой, а будет жаждать большего, как старуха в пушкинской «Сказке о рыбаке и рыбке». Став повелительницей атлантов, Карла захочет управлять всем миром. Если, волею судьбы, и мир окажется у ее ног, она замахнется на Вселенную, но даже этого ей будет мало, и она станет выяснять, существует ли что-то более масштабное, чем Вселенная, чтобы заграбастать в свои руки и это.

Быки с посеребренными рогами дотянули повозку до ступеней Храма и остановились, лениво что-то пережевывая и отгоняя хвостами мух. Обогнавшая их колесница Бормоглотика находилась здесь же, а сам он с нетерпением ждал друзей.

– Ну и как тебе, зятек? Понравилось быть важной персоной? – поинтересовался Пупырь.

Кошачий мутантик ловко поймал огромный букет, который бросили ему из толпы, и, заслонившись им, прошептал:

– Мне постоянно кажется, что меня разоблачат! «Ага! – завопят. – Никакой ты не Бормо-го-го! Самозванец! Отрубить ему голову!»

Они стояли у ступеней огромной лестницы. Она вела на покатый холм, на вершине которого возвышался мраморный Храм. Его плоскую крышу подпирали колонны такой ширины, что если бы все мутантики взялись за руки, то не смогли бы обхватить колонну.

Воображение заходило в тупик при попытке представить, сколько трудов было затрачено безымянными строителями, чтобы вытесать из горной породы хотя бы одну такую колонну, привезти ее за много километров, поднять на холм и укрепить в нужном положении.

Порывшись у кого-то в голове, Отелло сказал, что Храм в течение сорока лет возводили сто тысяч строителей, собравшихся в Ортолену со всей Атлантиды.

– У них на острове не было белого камня, поэтому пришлось строить гигантский паром и перевозить камень с материка, – добавил лобастик.

– Что вы стоите, как приклеенные? Ждете, пока вам вынесут входные билеты? – Рыжая Карла первой потеряла терпение и шагнула на лестницу.

Карабкаться по ступеням, каждая из которых была высотой полметра, оказалось делом непростым, особенно для Бубнилки и Кактуса, и их пришлось нести вместе с дедушкой Умником.

Дойдя до середины и услышав, что приветственный рев толпы замирает, мутантики обернулись и обнаружили, что на ступенях они одни. Никто из атлантов не осмелился ступить на лестницу, ведущую к Храму Меча. Все они стояли внизу, словно перед невидимой чертой, которую нельзя переступать.

– Я-то думал, они за нами увяжутся… – с разочарованием сказал Бормоглотик, которому понравились овации и букеты.

– Думаю, на Храм наложено табу. Никто из простых смертных не может войти в него, – сказал Пупырь.