Конечно, как пленница, она не обязана была предупреждать своего похитителя об опасности. Можно было промолчать, а едва начнется битва — сбежать.

Но если начнется битва, будут новые смерти, а этого Мадлен не хотела, поэтому решила, что молчать нельзя. Если она сразу все расскажет барону, они смогут как можно быстрее уехать отсюда. Да, у них будет преимущество во времени, и бой не начнется. А разве спасение жизни многим воинам не важнее ее трусливого бегства?

Из всех сил Мадлен помчалась на поиски барона. Забавно, что о приближении врага Векстону сообщит именно она, его пленница.

Дункан и Джилард стояли в окружении воинов. Девушка, подбежав к барону, встала за его спиной.

— Барон, мне надо кое-что сказать вам, — взволнованно проговорила она, но Дункан, похоже, даже не обратил на нее внимания. Может, он не слышал ее?

— Мне необходимо поговорить с вами, — уже громче повторила Мадлен, а затем осмелилась дотронуться до его плеча.

Дункан продолжал стоять спиной к ней.

Мадлен легонько толкнула его.

Дункан не обратил на это внимания, продолжая говорить со своими воинами.

«господи, какой же он упрямец!» — подумала Мадлен, ломая руки. Опасность приближалась с каждой минутой; вражеские воины, карабкавшиеся по горам, могли показаться в любое мгновение.

Не в силах больше сдерживаться, девушка в гневе, собрав всю силу, с маху ударила ногой по ноге Дункана, целясь в сгиб под коленом.

Она попала в цель, но тут же пожалела об этом — ее пальцы моментально онемели от пронизывающей боли. Впрочем, смелый поступок не пропал даром: барон наконец обратил на нее внимание и медленно повернулся к ней.

Векстон был не столько разозлен, сколько удивлен. Подбоченясь, он так глянул на Мадлен, что ей стало не по себе, и она предпочла перевести взгляд на ничего не понимавшего Джиларда.

— Я бы хотела поговорить с вами наедине, — заявила Мадлен, осмелясь вновь посмотреть на Дункана.

От внимания барона не укрылась тревога, звучавшая в ее голосе. Кивнув, он взял девушку под руку и, широко шагая, повел на другой край поляны.

Мадлен семенила рядом.

Векстон тяжело вздохнул, и девушка поняла, что именно она была причиной этого вздоха.

Ее уже не обижало, что барон относится к ней как к надоедливой, впившейся в кожу занозе. Наверняка он не придает значения ее словам, и вряд ли она дождется от него простого «спасибо».

Ну да ладно. Главное — в том, что ей, возможно, удастся предотвратить бессмысленные смерти. От одной этой мысли девушка почувствовала себя увереннее.

— Из долины сюда идут воины, — сообщила она, но никакого отклика не последовало. Барон молча смотрел на Мадлен.

Девушка была вынуждена повторить:

— По горам взбираются вражеские воины. Они идут из долины. Я видела, как играет солнце на их щитах. Вероятно, следует что-то предпринять?

Неужели пройдет вечность, прежде чем Векстон скажет или сделает хоть что-то?

Барон по-прежнему не сводил с Мадлен глаз, ничем не выдавая своего отношения к сообщенной ею новости. Ей даже показалось, что она прочла в его холодных серых глазах чуть ли не цинизм. Подумав, что барон, возможно, сомневается в правдивости ее слов, она сказала:

— Я никогда в жизни не лгала, барон. Хотите, пойдем туда вместе, и вы увидите, что я права.

Дункан пристально наблюдал за этой женщиной с такой гордой осанкой. Огромные голубые глаза доверчиво смотрели на него. Рыжеватые пышные волосы золотистым облаком обрамляли лицо. Барон заметил даже, что кончик носа у его пленницы чем-то вымазан.

— Почему ты решила предупредить меня? — наконец вымолвил он.

— Что?! Да для того, чтобы мы успели поскорее убраться отсюда! — возмутилась Мадлен. — Не хочу видеть новые убийства.

По-видимому, удовлетворенный услышанным, Векстон кивнул, а затем направился к ожидавшему поблизости Джиларду, безуспешно старавшемуся подслушать разговор Дункана и Мадлен.

— Леди Мадлен только что обнаружила, что нас преследуют, — сообщил брату барон.

Джилард удивился — он не заметил ничего подобного.

— Кто-то гонится за нами? — спросил он, поворачиваясь к пленнице. — И ты не знал об этом, Дункан?

— Знал еще в полдень, — пожал плечами тот.

— Это какие-то бродяги? — продолжал допытываться Джилард. Говорил он спокойно, но в глубине души был сильно раздражен тем, что брат, зная о погоне, за весь день ни словом не обмолвился о ней. И что еще более странно, теперь об этом сообщает Дункану Мадлен.