Но если бы только Мадлен была в состоянии хоть немного отодвинуться от Дункана, она бы непременно попросила его прекратить эти бесстыдные ласки. Девушка попыталась откатиться в сторону, но Векстон не отпускал ее. Одеяла давно упали на пол. Обнаженные ноги переплелись, и единственным барьером служила лишь тонкая ткань рубашки.

Дункан быстро покончил с этой преградой, сорвав рубашку с Мадлен так быстро, что та не успела опомниться. По сути, она даже помогла ему.

Все доводы разума растаяли окончательно, едва их груди соприкоснулись.

Курчавые волосы на его груди терлись о ее соски. Девушка застонала от наслаждения.

Дункан взглянул на Мадлен. Глаза ее затуманились от страсти.

— Тебе нравится целовать меня, Дункан?

— Конечно, Мадлен. Так же как и тебе — меня.

— Да, — прошептала девушка. Поежившись, она нервно провела по верхней губе кончиком языка.

Векстон на мгновение зажмурил глаза.

Он был в исступлении, он безумно хотел ее. Теперь же. Но… Мадлен все еще не готова. Ему придется продолжить эту пытку.

Глубоко вздохнув, Дункан запечатлел поцелуй на изогнутой брови девушки. Затем поцеловал ее нос и ее очаровательные веснушки.

Мадлен затаила дыхание, дожидаясь, пока он дойдет до ее рта. Но когда Дункан принялся целовать ее шею, она не выдержала и прошептала:

— Я хочу сама еще раз поцеловать тебя.

Господи, она играла с огнем! Мадлен убеждала себя, что держится столь развязно потому, что не была готова к ласкам мужа. Ведь никто не предупредил ее о том, какое она получит неизъяснимое наслаждение. И вдруг Мадлен поняла: Векстон-то знал об этом, поэтому и предупредил, что она попросит пощады. Вот, значит, как! Наслаждение заставит ее изменить себе!

Девушке стало стыдно. Дункан действительно не принуждал ее к ласкам.

— Я трусиха, — прошептала она.

— Не бойся, — утешал ее Векстон. Его голос был полон нежности.

Мадлен хотела объяснить, какие мысли мучают ее, но желание затмевало ее разум. Хорошо, она сдается и будет принадлежать ему — только на эту ночь. Девушка еще не верила окончательно в любовь к ней барона, но решила пожертвовать гордостью и самолюбием ради одной ночи торжества любви. Пусть Векстон отдаст ей лишь часть себя — она постарается думать, что он полностью принадлежит ей.

— Обними меня, Мадлен, — приказал Дункан, лаская ее груди. Мадлен инстинктивно выгнулась. Когда ее соски стали твердыми, Дункан наклонился и взял один из них в рот. Это была настоящая пытка! Мадлен извивалась и стонала, а руки ее с силой вцепились в плечи мужа.

Он не мог больше ждать, но где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что Мадлен все еще не попросила взять ее всю целиком.

— Хочешь, чтобы я остановился? — Задавая этот вопрос, он испуганно подумал, что она может ответить утвердительно. — Ты плачешь? — спросил он, увидев, как из-под ее ресниц скатилась слеза. — Но почему?

Мадлен промолчала. Дункан грубо рванул ее за волосы.

— Отдайся мне, жена, отдайся, — прошептал он. — Я вижу, что в глазах твоих горит огонь страсти. Скажи мне, что хочешь этого, Мадлен…

Желание клокотало в нем, рвалось наружу, но Дункан чувствовал, что и Мадлен горяча, как огонь.

— Да, хочу, — призналась девушка, — и ничего с собой не могу поделать.

— Ты моя жена, Мадлен, — прерывисто заговорил Векстон. — И все, что бы мы ни делали, правильно. — Наклонившись к ней, он страстно поцеловал ее горячие губы. — Скажи, что хочешь, чтобы я вошел в тебя, Мадлен. Немедленно. Скажи мне это, жена! — Барон медленно устраивался между ног девушки. И не успела она понять, в чем дело, он принялся ласкать ее самое сокровенное место.

— Прекрати эту пытку, Дункан, — хрипло проговорила она, инстинктивно выгибаясь, чтобы Векстону было легче овладеть ею. — Возьми меня…

— О! — воскликнул барон. — Мадлен! Моя Мадлен! — С этими словами он вошел в нее резким толчком. Девушка вскрикнула от боли и попыталась отодвинуться от мужа.

— Все хорошо, любимая, — утешал он ее. — Тебе больше не будет больно, вот увидишь!

Векстон хотел немного подождать, чтобы Мадлен привыкла к новому ощущению, но не сдержался и принялся ритмично двигаться, все глубже входя в нее.

Забыв о боли, Мадлен быстро подстроилась под ритм его движений, изгибаясь и прижимаясь к мужу, чтобы не упустить ни одно из дивных ощущений, которые дарила ей любовь…

Последний взрыв был таким сильным, что Мадлен принялась в исступлении выкрикивать имя Дункана. Ей никогда не было так хорошо. Она была в безопасности. Она была любима…

У Дункана уже не было сил отодвинуться в сторону; ему казалось, что он готов лежать вот так вечность. Собравшись наконец с силами, барон приподнялся на локтях и взглянул в лицо жены. Ее глаза были закрыты, щеки, еще мгновение назад пылавшие огнем страсти, постепенно бледнели. Из тигрицы Мадлен опять превращалась в ласкового котенка. Дункан улыбнулся. Господи, неужто она будет стесняться мужа, после того как с такой страстью отвечала на его ласки?