— Я сделал тебе больно?

— Да, — прошептала она.

— Очень больно? — встревожился Векстон.

— Совсем немного.

— А тебе было приятно, Мадлен? — не унимался барон. Мадлен решилась посмотреть на него.

— Да, — призналась она и вдруг поняла, что Дункану хочется услышать от нее, как рада она была доставить ему удовольствие и ощутить его сама.

— Мне было очень приятно, Дункан.

Удовлетворенный, он довольно кивнул. Хоть барон и понимал, что жена испытала полное удовлетворение, ему недоставало ее собственного признания в этом.

— Ты очень страстная женщина, Мадлен. И тебе не нужно стесняться этого. — Дункан крепко поцеловал ее губы, а оторвавшись от жены, заметил, что прежняя робость в глазах Мадлен исчезла. Они стали спокойными и бездонно-синими, и барону казалось, что он может утонуть в их темной бездне.

И вдруг Векстон почувствовал себя совсем беззащитным. Это ощущение прежде было незнакомо ему и повергло в изумление. Если он не будет держаться настороже, Мадлен превратит его в Самсона. Кстати, по мнению барона, Мадлен была куда соблазнительнее Далилы, да и опаснее. Дай ей только волю, она все силы из него вытянет.

Нахмурившись, Дункан лег на спину и, подложив руки под голову, вперил взор в потолок.

Барон пытался обдумать все по порядку. Он слишком долго скрывал от себя правду и был честен с собой лишь тогда, когда дело касалось Мадлен. Эта женщина очень много значила для него. Власть, которой она обладала над ним, порой пугала его. А Дункан был не из тех, кто привык тревожиться или пугаться.

Мадлен лежала, отдыхая, до подбородка натянув на себя одеяло, но успела заметить, что ее муж нахмурился.

Она испугалась. Неужели он недоволен ею? Возможно, она была немного робка и неуклюжа.

— Дункан, — негромко спросила Мадлен, — ты жалеешь о случившемся? Я не понравилась тебе?

— Ничуть не жалею. Все было великолепно, — ответил барон.

Мадлен показалось, что Векстон говорит слишком равнодушно. Она почувствовала себя униженной. Радость, которую подарила ей любовь, быстро исчезла, уступив место горечи и разочарованию. Мадлен горько расплакалась.

Дункан не обратил на это никакого внимания, потому что был поражен открывшейся ему правдой. Оказывается, эта странная, то робкая, то дерзкая женщина, рыдавшая возле него так громко, что сумела бы своим плачем разбудить и мертвого, смогла овладеть его сердцем.

Барон вдруг ощутил себя уязвимым, как Ахилл, о котором ему поведала сама Мадлен. Да уж, пожалуй, Ахилл вовсе не обрадовался, узнав правду о себе. Скорее всего он был разгневан — так же, как сейчас барон.

Векстон не представлял, как же ему теперь сохранить независимость от собственной женушки, и решил, что для решения этого вопроса необходимо время. «Да, время, — заключил он про себя, — и порядочное расстояние, потому что я не в состоянии думать о чем-либо, когда Мадлен рядом со мной». Мысль об этом привела барона в бешенство.

Дункан вздыхал… все громче и громче. Он знал, чего сейчас хотела Мадлен, в чем она нуждалась в эти минуты. Отбросив одеяла в сторону, Дункан привлек жену к себе. Барон принялся успокаивать ее, уговаривая перестать плакать, но это не помогало — Мадлен все горше заливалась слезами.

Мадлен хотела кое-что сказать своему муженьку, но для этого необходимо было успокоиться, чтобы ее слова не прозвучали жалко. Она решила сказать Дункану, как презирает его, и еще добавить, что он бесчувственный и невыносимый человек и она никогда больше не станет иметь с ним дело.

— Что случилось, Мадлен? Может, ты о чем-нибудь жалеешь? — спросил наконец барон не в силах больше слушать ее рыданий.

— Да, жалею, — твердо заявила она. — Ясно, я не сумела угодить тебе. Иначе почему ты хмуришься и так зло говоришь со мной? Наверное, я не сделала того, что ты ожидал от меня.

«Господи, ее в самом деле невозможно понять! — подумал Векстон. — Мадлен, оказывается, плакала, думая, что не сумела удовлетворить меня!» Он широко улыбнулся и привлек жену к себе, но Мадлен вырвалась из его объятий.

— Не хочу, чтобы ты дотрагивался до меня! — вскричала она сердито.

В гневе Мадлен забыла о своей наготе — она стояла на коленях, розовые соски ее высоких грудей так и манили к себе. Тело барона тут же отозвалось на это великолепное зрелище, и он обхватил ее груди руками.

Девушка попыталась оттолкнуть мужа и прикрыться одеялом, но Векстон быстро вырвал его и сбросил на пол. Мадлен тоже хотела соскочить с кровати, однако барон ловко подхватил ее и крепко прижал к себе. Он торжествующе улыбнулся, но улыбка мгновенно испарилась, когда Мадлен ударила его коленом по одному — весьма ранимому — месту.