Пузиков гневно побагровел и одернул халат.

– Я новенький! – сказал он хмуро. – И вообще с нами, хирургами, лучше не ссориться.

– Почему это? – заинтересовался охранник.

– Попадешь ко мне на операционный стол – узнаешь. Скальпель в кишках забуду и зажимы не сниму, – пообещал Пузиков, гордо проследовав мимо ошарашенного охранника. Он выглядел вполне вжившимся в свою новую роль. Даже слегка важничал.

Федор посмотрел на Борьку с изумлением. Он не ожидал, что тот сумеет так за себя постоять. Впрочем, язык у толстяка был подвешен неплохо, это приходилось признать.

– Маразм какой-то! Откуда он может меня помнить? И почему он в таком случае не помнит Пузикова? Или у Борьки физиономия незапоминающаяся? – удивился Федор, когда стол с охранником остался далеко позади.

Катя насмешливо взглянула на него:

– Сказать тебе, почему он нас помнит?

– Ну и почему?

– Наши с тобой фотографии показывали по телевизору. Мол, внимание – розыск! Вот мы и кажемся охраннику знакомыми. Поэтому он и думает, что видел нас среди сотрудников больницы.

– А вдруг их снова покажут, и он нас вспомнит?

– Тогда считай, что нам не повезло. Ладно, давай искать палату с профессором. – Туркина деловито осмотрелась.

Около телевизора в холле она встретила словоохотливого пациента на костылях. Скучая, он сидел на продавленном больничном диване и, закинув на стул загипсованную ногу, перелистывал подшивку старых журналов «Здоровье».

– Что, пацанята, работаете тут, что ли? – заулыбался он, разглядывая их халаты.

– Ага, санитарим, – сказала Катя, подходя к нему. – Еле пустили. Охрана какая-то мнительная.

Обрадовавшись, что есть с кем поболтать, загипсованный отложил журнал.

– Ясное дело, мнительная. Будешь тут мнительным. Они со вчерашнего дня на ушах, как этих замороженных привезли. Ходят тут каждый час, обходы делают. А вы что, не в курсе?

– Мы не каждый день работаем, – сказал Пузиков. – А где эти замороженные-то?

– А вам зачем? Посмотреть хотите?

– Хотим.

Загипсованный ткнул пальцем в потолок.

– На седьмом этаже замороженные. Только вас туда не пустят. И не пытайтесь. Дохлое дело.

– Почему это?

– А потому! Там милицейская охрана, у всех проверяют пропуска. А вы сами-то при каком отделении, молодежь?

Катя замялась. У нее начисто выпало из головы, какие бывают в больнице отделения.

– Я при хирургическом! Работа непыльная и с людьми. Взял ведерко с кишками и пошел на помойку! – довольно сказал Пузиков.

– Простите, но нам надо идти! Работа! – Макаров улыбнулся загипсованному и, мягко взяв Катю под локоть, увел ее.

Переломщик проводил их тоскливым взглядом и вновь уткнулся в подшивку журналов «Здоровье».

– Куда ты меня тащишь? Тоже мне буксир нашелся! – набросилась Катя на Федора, когда они оказались в соседнем холле.

– Я знаю, как нам попасть на седьмой этаж!

Туркина недоверчиво покосилась на него.

– Ну и как же? Подделать себе спецпропуск? А лицо ты тоже подделаешь?

– Есть способ получше. Посмотри-ка туда! – Макаров кивнул на стену, где на доске были перечислены все отделения. – Читай сама! Читаешь?

– Ну?

– Что ну? Баранки гну! – услышав знакомое слово, вклинился Пузиков.

Однако вклинился довольно вяло. Очень смирно вклинился.

– Седьмой этаж – ожоговое отделение! – терпеливо принялся объяснять Федор. – Соображаешь, что это такое? Ожоговое! А теперь посмотри вот туда. Что ты там видишь?

– Инвалидное кресло.

– Вот именно, кресло. Теперь смекаешь, о чем я?

Катя азартно прищурилась. В ее глазах мелькнула искорка интереса.

– Ты авантюрист, Макаров!

– Ты тоже авантюристка, Туркина! За это я тебя и люблю, – признал Федор.

– Точно. Мы с тобой неплохо спелись, – согласилась Катя.

Больше ничего сказано не было, но оба, наблюдая за креслом, задумались об одном и том же.

– Вот только проблема, где взять пациента с хорошими шпионскими навыками, – сказала наконец Катя.

– О, это как раз не проблема. Пациент у нас есть! Отличный, упитанный пациент! А уж нашпионит так, что просто пальчики оближешь!

Сообразив, о ком идет речь, Пузиков опасливо отодвинулся.

– Я не согласен! – забормотал он. – Эй, что вы делаете!? Караул, бинтами обматывают! Караул, только не на кресло! Предупреждаю, что я каратист! Да не заматывайте мне рот! Бу-у-бу-бу! Оставьте меня в покое! Я вас на баксы поставлю! Вы со мной за всю жизнь не расплатитесь!