Петров вздрогнул и прижался к спинке стула, когда адмирал вынул из кармана кителя пистолет Марголина.

— В нем один патрон, — классически пояснил Бушуев и положил оружие на металлический откидной столик. И добавил, демонстрируя свой наградной «вальтер»: — А в этом семь. Я вернусь через пять минут.

Адмиралу было наплевать на то, как Петров проведет отпущенное ему время, какие мысли завертятся в его голове. Эти пять минут в воображении начальника разведки предстали в виде сжатых в тисках томительных суток, что провел в камере Петров. Этакий сгусток смертной тоски, отчаяния, хриплого шепота, призывающего надежду. Этакая «черная дыра», вбирающая в себя всю энергию.

Петров отдавал себе отчет, как поступают с предателями в ведомстве, на которое он работал, и все же предал его интересы, приобретая взамен нечто иное. Несомненно, это выгода, по другую сторону которой — смесь из страха, напряжения, что, в свою очередь, невольно порождает азарт — одну из самых губительных вещей в этом мире.

Громкий хлопок пистолетного выстрела сквозняком вырвался через дверные щели. Адмиралу показалось, что он ощутил его стремительное дуновение на своих щеках. Он резко шагнул в камеру.

Петров держался за опаленный холостым патроном висок и диким, блуждающим взглядом смотрел на своего шефа.

Контр-адмирал усмехнулся: Петров отчасти искупил вину. Но дело в другом. Он обработал его, теперь иуда будет послушным, сделает все, что скажет ему начальник, и будет благодарить его до конца жизни.

Голос адмирала прозвучал ровно:

— Как только я закончу это дело, ты сможешь написать рапорт и катиться ко всем чертям. Слово офицера. А пока отвечай на вопросы. Как давно ты работаешь на Воеводина? Как и чем он расплачивался с тобой, можешь опустить. Ну, что, кроме шифровок от Турка, ты передал ему?

Отвечая на вопросы начальника, Николай мысленно возносил хвалу своей смекалке: не посмотри он, каким патроном заряжен пистолет, мог бы отбросить копыта со страху. А так все прошло гладко; даже можно похвалить себя за актерское мастерство... и пожалеть об обожженном виске.

Естественно, он боялся Бушуева, но больше всего — Козырина. Виталий тоже офицер, но чести у него никогда не было. Совести тоже. Вот кто не станет загонять в ствол холостой патрон. И боевым не ограничится, забьет пыж на всякий случай.

Петров собрался в считанные минуты. Он контролировал каждое свое слово. Адмирал должен услышать только то, что не повлияет на планы Козырина. Главное, чтобы Бушуев поверил в его искренность, чтобы потом ему снова не пришлось сажать подчиненного в камеру.

— Он потребовал от меня номер секретного счета нашего аппарата. Я назвал ему реквизиты старой фирмы...

В общем и целом Николай успокоился быстро. Сообщения Турка, касающиеся парома «Мавритания», в своем офисе получал Козырин, но шли они также на имя Петрова. И первое, что сделает Петров, оказавшись «на воле»... Нет, он не станет предупреждать Виталия об опасности, тогда ему точно крышка — он сделает по-другому.

Секретный агент Турок... На нем были завязаны многие связи, в том числе и по делу «Мавритании». Связи распадутся на звенья, если удалить связующий их элемент — Турка. Адмирал не сможет обвинить Петрова, поскольку после сегодняшней акции с парой пистолетов Петров стал «ручным».

Беседа с адмиралом продолжалась в течение часа. После чего в Энзели полетела зашифрованная радиограмма.

«Байкеру» от Петрова.

Срочно завершить ремонт «Форда Пума».

Запчасти вернуть клиенту.

Дагестан

В ресторане грохотала забойная, не для позднего вечера музыка. Шумное местечко с холодным названием «Север». Елена Моравец не была здесь ни разу, она даже днем старалась обходить это заведение стороной. В основном тут собиралась молодежь. Парни и девушки толпились у входа, словно попасть внутрь кабака можно было по пропускам или там действовал фейс-контроль.

Ее модный черный гольф подчеркивал тонкую талию, невысокую грудь. В пуловере, свободных брюках и на шпильках она казалась совсем юной. Когда она в полном одиночестве шла по набережной, два морских пехотинца попытались завести с ней знакомство. И она подумала, невольно улыбнувшись: «Действительно, когда я последний раз гуляла?» Парни поняли ее улыбку по-своему и увязались за ней. Высокий и худощавый, лихо заломив черный берет на ухо, шел рядом; краснолицый увалень лет девятнадцати — позади. Один довольно удачно острил, второй робко хихикал.