Универсальный боец, помимо английского, знает арабский, в совершенстве владеет холодным и огнестрельным оружием. Мобильное подразделение «Крекер», способное поймать за руку и отсечь ее, не поморщившись. На месте он разберется, что к чему.

Яков шагал из угла в угол и курил одну сигарету за другой в течение часа. И только в начале первого вдруг словно проснулся: жена до сих пор не вернулась.

Зная характер Сергея, Лена уже во второй раз предупредила его:

— Не связывайся.

За окном, занавешенным редким тюлем, больше похожим на рыбачью сеть, завязалась драка, скоро перешедшая в откровенное избиение. Двое разошедшихся мордоворотов молотили ногами неподвижное тело молоденького паренька.

«Почему никто не вмешается?» — думала побледневшая девушка. И в то же время сжимала сильную руку Сергея, опуская тот факт, что успокаивает лейтенанта морского спецназа. Может, на то повлияла кабацкая атмосфера, где знакомые офицеры потеряли свой облик и стали просто оравой пьяных докеров.

Она даже не заметила, как к ним за столик подсел изрядно подвыпивший капитан 3 ранга Андрей Кашинский — с блестевшей лысиной и красным носом. Тритоныч был похож на разгримированного и уже оттянувшегося после трудового дня Деда Мороза.

— Гуляете, молодежь? — Кашинский обернулся и свистнул официанту: — Вестовой, чаю! То есть водки, мать ее на всю глубину!

— Не связывайся. Вообще не смотри в окно, нас это не касается. Почему не приходишь? — бросала она отрывистые фразы, продолжая сжимать руку лейтенанта. — Мы были в Москве. Купили в метро билеты в Большой, а они оказались фальшивками, представляешь? Налей мне еще коньяка.

— Вам продали липу? — басовито рассмеялся Тритоныч, заливая спиртным свое первое поражение. И эта обида не выходила из его флотской груди. — Вот ведь, б...во! Прямо в кают-компании по еб...нику надавали! — ругался он на весь ресторан, глядя на Лену Моравец, как на старшину третьей статьи.

— Блин! — воскликнул Сергей. — Они же убьют его.

— Кого там убивают? — Тритоныч отодвинул занавеску и пьяно посмотрел за окно.

Лена встала и потянула Сергея за руку.

— Пойдем отсюда.

— Пойдем.

— Да, ребята, отчаливаем. Стоп! Лови выброску! — Кашинский сунул мятый полтинник в руку официанта. — А вот теперь можно отваливать.

— Дай мне честное слово...

— Даю, — быстро согласился Сергей.

Пока он расплачивался с официанткой, первым на улице оказался Тритоныч.

— Давай, дед, вали отсюда, — услышала Елена, выбегая из ресторана.

— Ты кого дедом назвал, бокоплав канализационный!

Пригнувшись и больше не вступая в словесную перепалку, кап-три, которому давно пошел шестой десяток, шагнул навстречу парню и двумя руками нанес ему такой мощный удар в грудь, что тот отлетел метра на два. И тут же пресек попытку второго поднять для удара руку: стукнул его тыльной частью ладони в лоб. Лене показалось, что Тритоныч внимательно разглядывает его ошеломленное лицо с округлившими глазами, даже слегка наклонил свою хмельную голову. Крепко схватив его двумя пальцами за нос, «дед» дернул руку вниз и, не отпуская его носа, — вверх. Только эти два коротких движения, однако ноги парня взметнулись вверх, и он грохнулся спиной на асфальтированную площадку, как если бы его снесли мощной подсечкой.

И только сейчас из милицейской машины, стоящей в десятке метров, появилась пара патрульных «кавказской наружности».

Кашинский склонился над бесчувственным парнем и, не поднимая головы, бросил:

— Вызовите «Скорую».

Сержант милиции чуть помедлил, прежде чем поднести рацию к уху.

— Разве я не сдержал честного слова? — услышала Лена голос Сергея. — Тритоныч, ты домой-то дойдешь?

— Да я тут все мели знаю! — и кап-три вразвалку пошел прочь.

Перминов проводил Лену до дома. Они долго стояли у подъезда, что в очередной раз напомнило школьные годы. Она знала, что парни спорили на нее, от этого слегка перехватывало дыхание, вызывало яркий румянец на щеках. А сейчас?.. Сейчас немного стыдно. Немного потому, что одной ногой они все еще были в прошлом.

Девушка шагнула в подъезд, но обернулась. Гулянье еще не закончилось.

— Ты не хочешь поцеловать меня?

Сергей сделал шаг, другой. Остановился. Нежно коснулся ее волос, наклонил голову. У Елены перехватило дух. Сейчас произойдет то, чего по логике вещей произойти не должно: первый поцелуй.

Она закрыла глаза и слегка приоткрыла влажные губы. Ее руки обвили шею Сергея, притянули его еще ближе...

— Привет смертоносцу, — сказал он, так и не коснувшись ее губ.

Она прислонилась к двери и качала головой вслед уходящему по ночной улице Сергею. Ничего не произошло, но оба знали, что это не так.

Елена появилась перед мужем с порозовевшими щеками («Порочно порозовевшими», — подумала она, бросив взгляд в зеркало), с лукавой улыбкой и озорными глазами.

— Ты где была?