Опытному бойцу капитану Моравецу приходилось действовать крайне осторожно, чтобы не задеть хозяина «люкса»: шейх Али-Шариф был нужен только живым, в крайнем случае — легко раненным.

Шейх находился в спальне. Он проснулся от постороннего шума; до этого его убаюкивали все тот же гул машины и ночной фон моря из открытого иллюминатора. Он сел в постели, когда свет фонарика вырвал из полумрака его мертвенно-бледное лицо с прищуренными глазами.

Пока высокорослый Крекер обшаривал «люкс», автомат командира диверсантов неотрывно смотрел на высокопоставленного араба.

— Чисто, — дал отмашку Крекер.

— Посмотри, что в остальных каютах, и быстро возвращайся, — распорядился капитан. — Трупы из коридора убрать.

Шариф не стал задавать никаких вопросов. Тут даже не требовалось внутреннего чутья, чтобы сообразить: в свое время ему все объяснят.

Странно или нет, но шейх в первую очередь подумал о похищении. Даже внутренне подготовился к тому, чтобы вытянуть руки и дать связать их, чтобы позволить спустить себя с высокой палубы и оказаться в катере. И неважно, под каким он флагом, пусть даже самым черным, скалившимся вечной улыбкой «Веселого Роджера».

На английском Яков разговаривал бойко, хотя и с небольшим (на слух шейха — с немецким) акцентом. Он не называл шейха по имени, что, может быть, было бы глупо, лишь в самом начале назвал его господином — без малейшего сарказма в слегка надтреснутом голосе.

— Господин Шариф, ваши охранники мертвы, и ждать помощи вам неоткуда. Есть только два человека, которые могут вам помочь: это я и вы сами. Забудьте все слова, кроме одного: «Да». Слово «нет» для вас равносильно смерти. Вы согласны сделать то, о чем я вас попрошу?

Шейх, надо отдать ему должное, пришел в себя быстро. Он все еще сидел в кровати в неудобной позе — с прямой спиной и вытянутыми ногами. Глядя на его белое ночное одеяние, Яков усмехнулся: этому пятидесятилетнему чернобровому человеку не хватает островерхого ночного колпака.

— Да, — ответил Шариф.

Моравец поднял руку, подзывая Боциева. Свою часть работы капитан «Гранита» сделал.

Осетин сел за стол и первым делом привел в действие спутниковый телефон, освободив его от защитного кожуха. Он раскладывался как и ноутбук, только крышка несла в себе иные функции — плоскую, регулируемую струбциной антенну. Связь такого аппарата надежная и постоянная.

Затем Алан подготовил к работе компьютер и бросил беспокойный взгляд на капитана. По идее, его не мешало бы попросить из каюты. То, что должно произойти здесь, знать ему не положено. С другой стороны, Чех был посвящен в тайные операции сенатора, был его человеком, выполняющим грязную работу.

Когда Боциев заговорил с Шарифом, Якову показалось, что осетин приноравливается к его, капитана спецгруппы, голосу. Во всяком случае, он уловил знакомые интонации.

— Вы здесь для того, чтобы после определенных договоренностей перевести крупную сумму на счета международной террористической организации. Я здесь для того, чтобы убедить вас не делать этого.

— Вы быстро делаете свою работу, — похвалил Шариф капитана. Он без труда понял, кто тут главный, а кто на подхвате. Он поднял руку и приложил ее к груди: «Клянусь». — Вы уже убедили меня не делать глупостей. Даю слово, что не переведу ни на чей счет ни цента.

По-английски шейх говорил лучше командира диверсантов и Алана Боциева. Язык его был живым и не лишенным определенных интонаций, в которых Яков, словно отвечая шейху взаимностью, разобрался очень быстро. Но отвечать взаимностью не собирался. Скорее это дело Алана.

— Не договорились, — ответил Боциев. — Вы переведете деньги... — осетин снова бросил взгляд на Моравеца, — только на тот счет, который я вам укажу. У вас нет времени и выбора.

Да, действительно, горько ухмыльнулся Шариф. Он-то поначалу подумал, что диверсионная акция санкционирована какой-никакой политической структурой. Какой страны? Неважно; он же не задумывался над цветом флага на эвакуационном катере. На самом деле перед ним находились обычные террористы.

— Прямо сейчас я не смогу этого сделать. Операции в банках...

— Вы забыли про мексиканский банк «Дуглас Кредит», — перебил его Боциев и отметил время. — В Мехико сейчас десять утра.

— Но в том банке у меня нет денег.

Алан извлек из кармана пиджака листок бумаги и расправил его.

— Читайте вслух, ну!

— ... со счета Абделя Али-Шарифа... — шейх тяжело сглотнул, — был сделан трансфертный перевод денежных средств в банк «Дуглас Кредит», Мехико, на сумму шестьсот миллионов долларов...

Опустив дрожащую руку с листком, Шариф голосом обреченного спросил: