Куренков оцепенел, когда услышал вместе с предостерегающими криками, доносившимися через открытую дверь подъезда и окно на третьем этаже, громкие хлопки выстрелов. Это вызвало у него своеобразную реакцию: подполковник невольно склонил голову к плечу, будто так слушать было удобнее.

Выстрелы и громкие команды вперемежку с грязной бранью слились воедино. Куренков ожидал услышать два, максимум три выстрела, а тут разворачивались крупномасштабные боевые действия, словно террористов было по меньшей мере десяток. И сердце, вдруг замершее в груди, подсказало, что зря он согласился на проведение операции отрядом майора Кавлиса. Прошло всего две-три секунды с начала штурма, а пуль было выпущено столько, что ими можно было изрешетить и террориста, и заложников, и всех омоновцев, которые тоже застыли, не смея шелохнуться. Куда, вернее, во что они там стреляют?! Куренков невольно шагнул к подъезду, бросив взгляд на «Скорую», стоявшую на углу.

Девочка находилась почти рядом с террористом, она стояла на стуле в шаге от него, причем на линии огня. А псих от грохота выстрелов присел и снова невольно прикрылся девочкой. Руки его находились на уровне висков, в сумасшедших глазах нездоровый блеск, отчаяние, испуг. Однако он быстро приходил в себя – настолько, насколько вообще пригодна подобная штурмовая акция. Пистолет в его руке перемещался вперед и влево, к голове девочки.

Из-за спины Кавлиса к женщине метнулся Михайлин, Сапрыкин – к мальчику. Зенин выстрелил еще два раза. Но командир не стоял на месте – это время замерло. Поднимая пистолет высоко над головой, Кавлис сверху вниз произвел четыре быстрых выстрела. И, перемещая девочку за свою фигуру в руки Зенина, нажал на спусковой крючок еще раз. Затем быстро перехватил руку террориста, отводя пистолет в сторону и вверх.

Но Спорышев был уже мертв. Из пяти пуль, выпущенных из «ТТ», все попали в цель. Две в лицо – в область правого глаза и подбородка, остальные в шею и в верхнюю часть груди. Кровь, уже начавшая заливать его лицо, внезапно прекратила пульсировать в ранах и застыла темно-красными, почти черными буграми.

Кавлис взял из мертвых рук Спорышева крупнокалиберный «ДОГ». Да, натворил дел псих.

Михайлин и Сапрыкин, прикрывая своими телами заложников, повернули головы в сторону командира. Кавлис молча подал им знак и подошел к открытому окну.

Во дворе стояла гробовая тишина. Николай отыскал глазами Куренкова и показал ему большой палец.

Подполковник обмяк, потом удивленно обернулся: кто-то из толпы захлопал в ладоши. Его поддержал еще кто-то, еще... Господи, подумал, Куренков, неужели начали приобщаться к цивилизованному миру?..

А толпа ждала парней в масках. Сотни глаз смотрели на дверь подъезда. Милиция в оцеплении едва сдерживала напор. Однако «беркуты» вышли так же, как и вошли, через окно квартиры номер 19 на первом этаже. И каждый слышал трепещущий голос девушки:

– До свидания... до свидания...

Ей казалось, что все это происходит не с ней, что ее квартирой, как проходным двором, воспользовались привидения: никто не ответил на приветствия, никто и не попрощался. Но говорить они умели, и еще как! Ее уши до сих пор полыхали огнем, а зарделись они, как только на весь подъезд раздался трехэтажный мат «привидений».

Кавлис стащил с себя маску и бронежилет, бросил на сиденье пистолет.

– Пойду договорюсь насчет самолета. А вы, братцы, езжайте за вещами.

Водитель микроавтобуса, которого Ремез с большим трудом «зафрахтовал» на час-полтора, словно воды в рот набрал. Он не проронил ни слова до самого дома Алексея. Лишь когда они выходили, он протянул Ремезу деньги.

– Я не возьму. Я же не знал...

– Бери, бери, отец, ты же время потратил.

Рейс самолета Новоград – Самарканд задерживался на сорок минут. «Беркуты» уже прошли таможенный терминал и терпеливо смотрели, как заправляют «Ту-154». Кавлис воспользовался своим удостоверением и вышел в зал. Аксенов махнул ему рукой: я здесь. Рядом с ним стоял подполковник Куренков.

– Договорились, Евгений Петрович? Осоргину вы позвоните через три часа. У вас есть причина: рейс в самом деле задержали.

– Не беспокойтесь, все сделаю. Значит, ваша база находится в Самарканде? Рядом с «горячими» точками. Ну, – подполковник протянул Николаю руку, – еще раз спасибо, приятного полета и... что еще? Вроде все. Дима, тебя я подожду в машине.

Куренков зашагал к выходу из аэровокзала.

Аксенов молчал. Кавлис смотрел на него с грустной улыбкой.

– О чем задумался, Дима?

– А не обидишься?

– Времени нет обижаться. Говори.

– Как ни странно, думаю о налетчиках, которые посетили нашу «Радугу». Если бы я тебя не знал, заподозрил бы твою бригаду стопроцентно.

– Действительно похоже?

– За исключением одного.

– Это которого же, меня? – Николай продолжал улыбаться.

– Я не личность имею в виду. «Мои» не произвели ни одного выстрела, когда «работали» – так сказала мне одна симпатичная девочка; вы же, наоборот, наделали столько шума, что весь город на уши поставили. И не только. Теперь поползут слухи-вопросы: кто такие? откуда? что за таинственное подразделение? Наш город не очень большой, не «миллионник», конечно, но разговоров будет предостаточно.