– Тебя это не устраивает? – спросил Николай.

– Коль, ну распирает ведь рассказать, что это сделал мой братан, понимаешь? А я даже своей Наташке открыться не могу: через день все будут знать. Тебе самому-то не тяжело от этого?

Кавлис рассмеялся. Аксенов не поддержал его.

– А про меня никто никогда никаких слухов не распустит... – вздохнул он. – Понимаешь, тут есть какая-то несправедливость. Закрытое слушание дела «Народ против Аксенова».

С таможенного терминала, привлекая внимание Кавлиса, махал рукой офицер.

– Ладно, Николай, иди. Хотя постой... – Аксенов опустил глаза, но тут же снова поднял их. – Хочу тебя спросить вот о чем: не жалко было убивать того парня, Спорышева? Я понимаю, вопрос провокационный, но уж очень хочется получить и на него ответ.

– А ты как думаешь?

Аксенов пожал плечами:

– Не знаю... На твоем месте я бы ответил, что привык.

Николай покачал головой:

– К этому нельзя привыкнуть. Хотя на твой вопрос отвечу, потому что задаю его всякий раз, когда... Одним словом, не жалко, но больно. Прибавь к этому чуточку тоски, усталости – и ты поймешь мое состояние.

Аксенов несколько секунд молчал. Когда он поднял глаза, в них было все перечисленное Николаем – боль, тоска, усталость: так он переживал за брата. И страшно то, что связаны эти чувства были со словом «смерть». Лучше бы он не спрашивал его ни о чем.

Аксенов протянул Николаю руку:

– Удачи тебе и... я всегда рад тебя видеть, честное слово.

Братья обнялись. Следователь, пряча глаза, отчаянно ругал себя за излишнюю сентиментальность.

Он еще долго стоял в здании выдачи багажа, откуда хорошо просматривалось летное поле. Лишь когда лайнер оторвал шасси от бетона, Аксенов вышел на привокзальную площадь. И снова посмотрел вслед набирающему высоту самолету.

«Удачи... И – возвращайся. Все возвращайтесь».

Куренков педантично выдержал намеченный срок и набрал номер Осоргина.

– Вадим Романович? Снова Куренков беспокоит. Как вы просили, докладываю: майор Кавлис и с ним восемь человек лично мною посажены на борт самолета. Докладываю с опозданием, так как рейс задержали по техническим причинам.

Наступила непродолжительная пауза.

– Сколько человек село на борт, вы говорите? – спросил Осоргин.

– Вместе с Кавлисом девять.

– Так-так... А каким рейсом они полетели?

– Новоград – Самарканд, – немного удивленно ответил Куренков. – Что-нибудь не так, Вадим Романович?

– Да нет, все просто чудесно. Спасибо вам большое. И следователю прокуратуры передайте мою благодарность. Кстати, они с Кавлисом в дружеских отношениях?

– Двоюродные братья.

– Н-да... Еще раз спасибо.

«Чудак-человек, – подумал Куренков, вешая трубку. – Так благодарить за какой-то пустяк».

Узбекистан, Сурхандарьинский район

Кавлис не сразу узнал Евсея Кришталя. Вернее, не узнал его совсем. У тучного человека, который смотрел на него через темные стекла очков, не было ничего схожего с респектабельным евреем, который рассказал Николаю удивительную историю о том, как Остап Шор отомстил за своего брата Натана Фиолетова. Перед Кавлисом стоял скорее араб, чем еврей. В пробковом шлеме, шортах цвета хаки, рубашке с коротким рукавом и цветастым шейным платком.

– Здравствуйте, молодой человек! – Евсей протянул загорелую волосатую руку. – Если честно, рад вас видеть. Вы своим заказом, в котором я вынужден был принять личное участие, вытащили меня в прекрасные места. Не знал, что Узбекистан так красив. А как дышится! Легко, без присвиста. Не то что на острове Малый Таймыр. Смотрите, какое чистое небо! На солнце ни одного пятна. Вы заметили, что я даже не спросил вас, привезли вы оставшуюся часть денег или нет? Напрасно. Я был готов простить вам ту сумму, но вдруг вспомнил, что я махровый жид. Хотите посмотреть на товар?

Жизнерадостный Кришталь не дал Кавлису сказать ни слова и потащил его к открытому джипу.

– Здесь, друг мой, можно открыто кричать на любую тему. Смотрите. – Евсей отбросил парусиновую накидку. На сиденье и между задними и передними креслами вповалку лежало оружие: пистолеты-пулеметы «бизон», снайперские винтовки, реактивный пехотный огнемет «шмель», гранатометы, пистолеты, в которых Кавлис без труда узнал грозную «гюрзу» и совершенно новые автоматические пистолеты «чи-зет 97 В» довольно крупного калибра – 11,4 миллиметра.