– Ведаю, ведаю. – Сэр Хейгар в присутствии Ангела Небесного испытывал известный дискомфорт. Высокородному лорду, потомку древних кровей, конечно, как простолюдину рот раззявлять, зенки выпяливать не пристало. Однако, все же… Все же стоять рядом с живым небожителем…

С другой стороны отнюдь не эфемерно, не бестелесно эфирное создание. Даже наоборот. Тучен Ангел и плотских утех нимало не чурается. В битве неодолим, за пиршественным столом дюжину гридней перепьет, да и на ложе, о чем все дворовые девки шушукаются, устали не испытывает. Вот стоит непорушно, плечи, что глыбы, ручищи аки дубовые стволины, грудь с винную бочку.

Малыша по холке похлопывает. Один только хряк от тех хлопков удовольственно похрюкивает. Любой рыцарь, длани ангельской не сдюживши, по колени в камень врос бы. Да и с кабаном панибратствовать никто не дерзает. Только Гильда да витязь Сигмонд зверюге указ. А, поди ж, признал хряк Ангела.

И поглядеть на этих двоих, прости милостивый Бугх, за грешные мысли – только есть между ними чуток общего. Похожесть некая.

Но, с другого боку – гильдин Малыш не какая-то тварь бессловесная, благостным помышлением, ради людских потреб созданная, для сальтисона и кровянки предназначенная. Смотрит так, словно все понимает, на рыло наматывает. Ишь, уши навострил, прислушивается. Эдиктом короля Сагана, да не промозглы венценосцу туманы Валлгалы, возведен свин в чин Сатановского Вепря Короны, со многими привилегиями званию причитающимися. Что сей чин значит, правда, тоже не ясно. Приказные дьячки геральдической палаты головы сушили, да толком скумекать монаршую прихоть не сподобились.

Лорд Хорстемптонский – рыцарь крепкий. Отродясь труса не праздновал, врагу тыл не оборачивал. Крови не страшился. Ни своей, ни чужой. Да тут, верно первым разом, пробило холодным потом.

Покрылось испариной благородное чело. – Чур, меня! Да не Фрейдин ли вепрь под ногами ошивается, щетину дыбит, с Ангелом Небесным дружбу водит? Так кто же тогда хозяйка евойная? Гильда, кто такая? Да кто же тогда ее суженый – витязь Небесного Кролика? Он кто? С кем это мне судачить судилось?

Осенил грудь тригоном, досадный пот утер, минутной слабости устыдился. – Да ну это все в болото! Пусть долгополые богословы, да сухари университетские в зауми состязаются – кто сколько гоблинов на кончике шила рассадит. Наше дело ратное, лишнего мудромыслия не требует. Верую: неисповедимы пути Вседержца, и приличествует рыцарю бестрепетно принимать все, что милостивым помышлением благостивого Бугха ему предначертано. Поелику привелось лордовой нити жизни вплестись в канат сил небесных – так и быть по сему! Аминь.

Поборол лорд понятную робость. Но к собеседникам своим, почтение возымел многократнее прежнего.

– Истинно говорено, сударь Ангел. Имел удовольствие переведаться с храмовничьи выродками. Подлецы они и есть подлецы, но натасканы. Тут спору нет. На кривой не объедешь, попотеть придется.

– Не впервой нам утруждаться. – Криво ухмыльнулась Гильда. – Чай к перинам не приучены. Доводилось хаживать на разных-всяких, доводилось пыль с лопоухих трусить.

– Ты, Гильда, – Сигмонд не разделял шапкозакидательские настроения подруги, – всех бы портянками отшлепала, да приспособила на рацион артроподов. Давай, лучше, послушаем нашего коллегу.

– Кривить душой не обучен. – Продолжал рыцарь Хейгар. – Зря окаянных хаять не стану. Ратники отменные, оружие пристойное, трусливы в меру. Только человечишки обыкновенные. Кости да мясо стали боятся. Мрут порядком обычным. Мыслю и Локки, хоть брешут о нем разные небывальщины, тоже смертен, как все мы грешные. Только грехов на нем поболе будет. Авось, одним разом да и придавят.

Полковник по командирски насупился. – Редкий мерзавец. Ему человека заколоть, что салабону после солдатского кондеру взбзнуть. Ты, уж, Гильда Сенешалевна, извиняй, но правду говорю. Я б этого подлеца, на своей Шпицбергеновской базе с губы б не отпускал и начальников караула строго инструктировал: арестованного не выводить, опорожняться на параше, ДП за каждый чих, от имени командира. Такого raspizdaya, не только дневальным ставить, сортир вне наряда чистить не назначить. Непременно паршивец какую хрень устругнет – или в бумажку сморкнется, или в дермо нагадит. За таким сукиным сыном один дисбат, по военному положению штрафрота, плачется.

Гильда, брови сблизив, пальцем в такт кивала. Делала свои выводы: Локи не демон и не сеньор высокородный, и даже не именитый кланщик, а обычнейший выблядок, каких по дорогам толпы шастают, ибо родительница оного Локи – сука, сиречь шлюха подзаборная.

Во время казарменного спича, сэр Хейгар искоса на леди Гильду поглядывал. Смущался ангельским откровениям. Но видя подтвердительную невозмутимость сенешалевны и себе подумал. – Эге, а Ангел то наш, не из последних в заоблачных чертогах числился. Не из серафимов захудалых – куда повыше бери, может в Силы, а то и в Престолы записан. Ишь, и база, наверно замок эфирный, имелся и боярами небесными помыкал а прочих духов и в грош не ставил. Силен! Однако, как с кнуром схожи!

Покусал губу. – Одно не пойму, к чему Темплариорум этот Локи? Пусть тамплиеры схизматы, пусть наставления благостного Бугха отринули, в ересь впали. Пусть идолу Бафомету, словно дикари лесные, кровавые жертвы доставляют. Одначе, хоть и переврали небесные заповеди, да от доброго корня дурная поросль храмовничья. Какого тролля им с демоном Черным хороводы водить? Знать вовсе Великий Магистр умом повредился, коли доверился лукавым наущениям ночной нежити.

– Их поганое величие глуп до неприличия. – Съязвил полковник.

– Точная формулировка. – Согласился Сигмонд. – Зря рассчитывает на лояльность рецидивиста. Думает, что Локи ему нужен. Глубоко ошибается – это он нужен Локи. Только отпадет необходимость, без сожалений отправит своего поручителя к праотцам, по вашему, в Валлгальские дебри. Ну проведет среди начальствующего состава зачисточку и подомнет под себя весь Орден.

– И я так мыслю, – кивнул сэр Хейгар

– А Скорениха? – Невзначай поинтересовалась Гильда, на витязя поглядывая.

– А что Скорениха. Того же поля ягодка. Как я понимаю бандитский менталитет, уже деребанят голубки шкуру неубитого медведя. Пока, ради выгоды, вместе. А при любых изменениях, что в плюс, что в минус – мигом перегрызутся. Такие у них, блатоты, порядки. Впрочем, что нам футурологией заниматься, ты, славный рыцарь, лучше поведай нам, как на границе выстоял. А то мы, грешным делом, по тебе уже панихиду править собирались.