Сотрудников можно и даже должно понять. Скажите, на милость – кто возжелает сменить уютный климат цивилизованного Брюсселя на снежные поземки Шпицбергена? Кто по доброй воле променяет аромат явочного кафе, на портяночный смрад караульного помещения? Теннисные корты, бассейн и джакузи (исключительно ради поддержки формы) на немилосердно продуваемый гиперборейским вихрем дощатый сортир?

Таких дураков найти затруднительно, паче в среде интеллигентных, порой даже рафинированных служителей народовластной безопасности центрально офиса.

– Босс не с той ноги встал, – шептались секретарши и закатывали глазки.

Суть дела, конечно же, заключалась отнюдь не в бабкиных предрассудках. Просто Зиберович ознакомился с последними известиями из ОПП-9Х, перелистал донесения прошлые, припомнил «Сагу об вислоухом кролике» и впал в тихую ярость.

Мондуэла он ненавидел. Субтильный, правопослушный генерал вовсе испытывал зависти к голубоглазому атлетическому каторжнику. Мойшу Рувимовича ни в коей мере не волновал гигобабловый финансовый актив означенного Мондуэла.

По большому, гамбургскому счету, Зиберовича ни в пень не бембало – повесился бы Стилл на ближайшей осине (вербе, акации, липе, греческой смоковнице – нужное подчеркнуть), подался бы в букмекеры или в президенты.

Генерала до корней плешивых волос доставало другое. Вот он Мойша Рувимович Зиберович вынужден среди клоаки урбанистической благости заминать проблемы, вовсе им не созданные.

К примеру. Три сотни лет назад сборище ублюдков вознамерились немножечко срубить деньжат. Снарядили судно, отловили в нижнекакадусских джунглях гуталиновых аборигенов, да и потащились с ними за три моря на Треклятоситинскую ярмарку. Чтоб им утопнуть! Так не утопли же. Наоборот удачно сторговали живой товарец таким же дятлам. Бородатым, курящим, с плетками в руках. Те бородатые, тоже зашибить деньгу не прочь оказались. Приставили свои покупки к хлопковым кустикам. Да пребудет с ними всеми африканский леший! Пусть бы отлавливали, пусть бы продавали, пусть бы покупая приставляли, пусть бы отловленно-проданно-приставленные гуталины у кустиков горбатились. На благо развития общественного прогресса и всеблагой индустриализации (производство порохов) выдавали нагора белое золото. Так нет! Нашелся умник и, с пьяных глаз, всех напарил. Немного перестрелял бородатых курильщиков, пожевал коки, да и накалял биль-маляву о правах.

И тут такое началось! Потомки живого товара оборзели, старорежимную ксиву всем в морду снуют, о своих пресловутых правах ором орут, самовольно нареклись какадусо-америкосами и давай чудить изголения. А права в их понятиях суть примитивны – безвозбранно блудить с пра-пра-правнучками бородатых, употреблять алкогольные напитки от пуза и ширяться до полного отпаду. Еще, ясен-красен (тьху, ты, Приходько не к месту припомнился) гадить где ни попадя и по мелочи совершать разбойные нападения.

Все довольны, все смеются, только Зиберовичу маяться.

А тем временем Стилл Иг. Мондуэл, ети его налево, взял, да и слинял из этого бедлама.

Да линяй ты из супер надежного Синг-Синга, что до этого Зиберовичу, пускай менты ментам с погон лычки сдирают, наше дело – сторона… С таким то баблом, покупай Стиллушка, островок в теплых морях. Строй трехэтажное бунгало при намытом пляже с видом на любимый нижнекакадусский пейзаж. Покуривай «Самца», пей ряженку и балуйся на песочке с куртизанками. Зри все демократии, равно и деспотии в глубинах загоревшего ануса.

Ан нет. Слинял, поганец, в глухомань средневекового континуума, курит самосад и сожительствует с тамошней мелкой феодалкой. И побоку все животрепещущее. Что международный терроризм, что исламский экстремизм, что коричнево-красные бригады, проблемы сексменьшинств, разборки наркодиллеров, проделки папараций, перепроданный политикум… Эх, о чем говорить!

А за ним, в края иномерные, другие разгильдяи лыжи наострили.

Злостный невозвращенец полковник Приходько. Дышит озоном, пьет все что горит, любит все что шевелиться. В гробу имеет и дисциплинарный устав и все постиндустриальные коллизии.

Следом бандитик Фартовый намылился. Свое мутит, судя по доносам, дослужился до генеральского чина, но метит повыше. Сучий потрох!

А девочка-недотрога – Даймонд Пен-Алмазное Перышко-леди Диамант, она же Скорениха и вовсе обнахалилась. Мало ей тут хахалей было. Так поди ты, на экзотический экстрим нахалку потянуло. Там, в ООП замуж за крутенького выскочила, завела мужичков деревеньку, да понемногу их того… Даже не понемногу, а ускоренными темпами сильный пол портит. Всех от мала до великих рассадила по клеткам. Блондины – на право, брюнеты – на лево. Выходи по одному! К исполнению фрикций будь готов!

– Всегда готов!

Каждому на родные пенаты плевать с высокой колокольни, чихать, сморкаться и сопли растирать. Одному генералу маята.

По что Зиберовичу такая доля горькая? А не послать ли всех?

Suka! Padla! Lyarva! – Леди Скорена пантерой металась внутри личных походных апартаментов. Рубила мечем все что под руку не попадя. Пинала обрубки.

А за стенами роскошного шатра тряслись в страхе прислужницы. Ужасен гнев госпожи, ей душу людскую вынуть – что воды глотнуть. Да не смерть страшила. Пообвыкли. Все под звездами ходим, всем черед придет. А с такой госпожой может и лучше, чтоб скорее свершилось, все ж меньше мучаться.