— Они поедут с нами, Марк. Точнее, с тобой. Кэтлина следует обязательно доставить на Восток. Его ждет суд, а нас — награда за поимку столь опасного ренегата. Что ждет этого тетона, — он указал на Боевое Оперение, — я не знаю. Может быть, обыкновенный пинок в зад, а может, и виселица. Там разберутся, что он за птица… Найди бывалых ребят, Марк, и вверь их попечению этот странный дуэт.

Через тридцать минут колона Кастера уже двигалась на запад, навстречу своей судьбе.

Но хоть «индейская лихорадка» и накинула на генерала крепкую узду, он не стал торопить события, продвигался вперед с заметной осторожностью, медлил. Полагаю, мои сведения все же его как-то отрезвили.

Вскоре, высланные на разведку арикары и кроу вернулись с новостями том, что след индейцев Сидящего Быка и Бешеного Коня разделился. Кастеру пришлось сделать привал, чтобы прояснить ситуацию. Когда колонна остановилась, охранявшие меня и оглала кавалеристы помогли нам сойти на землю. По приказу майора Рено сразу, после того как завершился памятный военный совет, каждому из нас крепко связали руки спереди у запястья, и посадили на могучих жеребцов перед двумя крупными солдатами.

— Присаживайтесь на травку, вожди, — сказал мой охранник, Патрик Грэйвз. — Сидящий Бык — старый лис и умеет заметать следы. Пока Кастер не разгадает его намерений, всем нам придется торчать здесь. Но помните: два шага в любую сторону — и вы оба предстанете перед Создателем с дыркой в головах!

— Лучше бы они попробовали это сделать, — злобно произнес охранник Боевого Оперения, Пол Паркинсон. — а кой черт нам таскаться с ними?.. Не пойму нашего генерала. Пустить в них по пуле, и дело с концом!

— Кончай болтать, Пол! Коли нам сказано охранять их, так и нечего тут возмущаться.

Паркинсон тихо ругнулся и начал раскуривать трубку. Я вздохнул и опустил голову на колени, не найдя в себе сил с открытым лицом противостоять огромному желанию закурить.

— Горюем, Кэтлин? — послышался знакомый голос. Я поднял голову и увидел Блэкберна. Он курил длинную сигару, его глаза искрились издевкой.

— Чего тебе, Стив? — спросил у него Грэйвз. — Майор Рено запретил кому бы то ни было приближаться к пленникам.

— Да я хотел пожелать вот этому белому гаду скорейшего отправления в ад, — пожал плечами команчеро. — Только и всего. Жаль, что генерал сразу его не вздернул.

— Тебе снова не повезло Стив. — улыбнулся я. — Я тебя понимаю. Ведь так хочется увидеть меня болтающимся в петле… А мне так жаль, что не тебе вспорол брюхо в Черных Холлах…

Грэйвз едва успел отбить ногу Блэкберна, которая предназначалась моему подбородку.

— Довольно, Стив! — отрезал он, оттолкнув команчеро в сторону. Тот поглядел на меня тяжелым взглядом и повернулся, чтобы уйти.

— Стив! — окликнул я его.

— Ну? — Он оглянулся, встав вполоборота.

— Заклинаю всех святых помочь Тони Сайкзу первым добраться до золота!

Блэкберн выплюнул сигару изо рта, широко ухмыльнулся и похлопал по груди.

— Не забывай, что хранится у меня здесь! Черному Тони не видать золота, как своих ушей.

И он исчез из виду, чтобы через день попасться мне на глаза в величайшей из индейских битв.

Стоянка была продолжительной. Только ночью войска возобновили движение. Военная колонна, в которой было не менее 1700 лошадей и мулов и 1200 людей, вытянулась на две мили.

Разведчики доложили Кастеру, что два следа индейцев соединились в один на тропе, ведущей прямо к большой излучине Жирной Травы.

Наступившим утром 25 июня Кастер уже не шел к Литтл-Биг-Хорн, он стремительно покрывал оставшуюся часть дороги без всяких проволочек.

Лишь около двух часов пополудни он окоротил свою изящную, в белых чулках, кобылу по кличке Виктория, чтобы провести на берегах неглубокого ручья короткий совет. В нем участвовали, кроме вышеперечисленных капитанов, младший брат Кастера, Бостон, муж сестры, капитан Джим Рид, командир одного из трех эскадронов Рено, капитан Кук, молодые лейтенанты Варнум и Макинтош.

Я был недалеко от сбора офицеров и не мог не слышать, о чем там говорилось. Но уже сразу по окончании совета мне стало ясно, что Кастер совершает первую ошибку в еще не начавшейся битве. Он разделил свои силы в то время как обстановка требовала нанесения одного мощного удара (военная колонна подошла к Литтл-Биг-Хорн незамеченной). Даже простые солдаты недоумевали относительно опрометчивого решения генерала, Один опытный кавалерист с висячими продымленными усами, которого Рено называл Братсэттом, высказал очень верное, на мой взгляд, суждение:

— Я знавал одного спившеюся вождя миннеконджу, — говорил он товарищам, — который околачивался по дешевым салунам Небраски. Так вот этот краснокожий пьяница всегда твердил, что тетоны — самый сильный и храбрый народ прерий. Никогда, пояснял он, ни краснокожие, ни бледнолицые враги не нападали на лагеря тетонов среди бела дня. Похоже, и сейчас они также уверенны в себе. Вот бы генерал ударил по ним всей мощью!

Но генерал думал по-другому. По его приказу капитан Бентин повел свой батальон к видневшимся слева холмам. Оставшуюся часть войска возглавил сам генерал и спустился с ней к ручью, который в последствии был назван Рено Крик. Чуть позже, поднявшись на одну из возвышенностей, Кастер увидел первых индейцев. Это были, как выяснилась потом, обычные приманки. Они искусно продемонстрировали неподдельный испуг и бросились наутек. Когда арикары Кровавого Ножа и кроу Миаста-Хид-Каруса ринулись с боевыми кличами за убегающими тетонами, у старого вояки Кастера от возбуждения загорелись глаза.