Разгоряченные видом крови, арикары бросились к Вапе Хакиту и тут, внезапно, где-то рядом раздался клич. О, этот громкий «Хукка-хей!», с которым лакота исстари бросались в бой! Сначала я не поверил своим ушам, потом осознал, что слух меня не подвел и уж затем только меня обуял дикий восторг.

— Убейте их! — закричал я во все горло, увидев хлынувших из чащи тетонских воинов. — Прикончите этих извергов!

Неудержимый напор наших спасителей походил на торнадо, быстрый и беспощадный. Это были люди Ловца Орлов, закаленные бойцы, чьей славе завидовала молодежь свободных лакота. Один за другим на землю попадали все арикары. Я много бы дал за то, чтобы и Блэкберн последовал за ними, но изворотливый скунс в неразберихе бойни успел вскочить на лошадь и скрыться. Зато целым и невредимым остался на поляне Риверман. Его стащили с лошади, когда он уже готов был дать деру.

Сразу после схватки нас с Вапой Хакиту развязали. Ванбли Кува, Ловец Орлов, был доволен тем, что не зря совершил быстрый переход от Пте-Та-Тайопа.

— Мы не успели спасти сансарков, — сказал он. — Но сердце Ванбли Кувы радуется при виде живых Шайеласки и Вапы Хакиту.

Его воины завернули тела погибших сансарков в одеяла и погрузили на лошадей.

К Риверману, сидевшему с поникшей головой, подошел его родной брат Черная Радуга и стал задавать вопросы. Предавший нас человек молчал. Черная Радуга обратился за разъяснениями ко мне. Я все как было, рассказал ему.

— Мой брат заслуживает смерти. — презрительно глядя на Речника, сказал он. — Он никогда не был хорошим оглала. Делайте с ним, что хотите.

Вапе Хакиту не надо было говорить дважды. Поставив предателя к столбу пыток, он отступил от него на несколько шагов. На поляне стало тихо. Тетоны в молчании ждали, когда их продажный родич распрощается с жизнью.

— Твой брат прав. — проговорил Боевое Оперенье, натягивая лук. — Ты был плохим оглала. — Он спустил тетиву, и длинная боевая стрела насквозь пробила грудь Риверману, пригвоздив его к столбу пыток.

Я поинтересовался потом у Ловца Орлов, как он узнал об арикарах и о том, что здесь происходило.

— Я сам послал Вакийю Зиткалу и Птан Синту на охоту, — ответил он. — Они поехали к Лисьей Речке. В полдень до нашего лагеря со стороны этой реки донеслись выстрелы. Много выстрелов. Так не охотятся. Я понял, что что-то случилось с моими людьми, и выехал сюда.

— А если бы сансарки не отправились охотиться? — задал я вопрос.

— Я бы сначала отправил разведчиков, услышав пальбу, — ответил вождь. — Тогда мы только бы отмстили арикарам за вашу гибель, куда бы они ни пошли.

Поблагодарив Ловца Орлов, я прошелся по поляне и отыскал свой спенсер. Воины сторожевого отряда распределили между собой оружие арикаров, согнали их лошадей в одну кучу и приготовились двинуться к оставленным за рощей скакунам. Одна из верховых арикаров досталась Вапе Хакиту. Это был вороной конь с длинным хвостом и сильными стройными ногами. Прыгнув в седло, он посмотрел в мою сторону:

— Шайеласка пойдет до лагеря пешком?

Я улыбнулся и подал коню сигнал. Заинтригованные индейцы заозирались по сторонам. Я снова прокричал сойкой. Где-то вдали послышался стук копыт. Через минуту, ломая тонкий кустарник и издавая громкое ржание, на поляну выскочил мой верный вороной друг.

— У Шайеласки прекрасная лошадь, — сказал Ванбли Кува. — Пусть она и дальше верно служит ему.

Помахав нам на прощание рукой, он повел свой сторожевой отряд на север, к Бизоньим Воротам.

— Хопо? — посмотрел на меня Вапа Хакиту. — Поехали?

— Эй-и, — ответил я, взобравшись в седло. — Подальше от этих мест.

Покидая поляну, я бросил на нее последний взгляд. Вокруг догоравшего костра вразброс лежали трупы арикаров как обрамление к столбу пыток, к которому было пригвождено тело Джорджа Ривермана. А над рощей, чуя близкую поживу, уже медленно кружили два стервятника.

Прошло три месяца после описанных выше драматических событий. Закончился апрель — месяц Появления Красной Травы, миновал май — месяц, Когда Линяют Кони, а также июнь — месяц Зеленой Травы. Наступила благодатная пора — июль — месяц Созревающих Вишен, Все зимовавшие у Черных Холмов тетоны, разбившись на множество кочевых общин и кланов, рассыпались по прериям в поисках бизоньих стад.

Наш клан хункпатила под предводительством Бешеного Коня кочевал в районе Шайен-Ривер, когда поползли слухи о движущейся к Черным Холмам 7 — ой кавалерии генерала Кастера.

— Мы должны проследить за солдатами, — сказал на совете Ташунка Витко. — Если удастся, оставим их без лошадей. Длинные Ножи снова нарушили договор.

Бешеный Конь имел в виду соглашение 1868 года, по которому армия обещала не приближаться к священным для индейцев Черным Холмам.

Отобранная вождем сотня воинов (мы с Вапой Хакиту были в ней) прибыла в лагерь Ловца Орлов в середине июля.

Лидер сторожевого отряда уже знал о вышедшей из форта Линкольн солдатской колонне. Он сказал, что за последнее время его воины уничтожили множество обнаглевших золотоискателей. Кастер, предположил он, направлен в Черные Холмы для того, чтобы защищать белых старателей, свихнувшихся от золотой лихорадки. Бешеный Конь согласился с ним. Трудно было найти более подходящее объяснение.