Перевалив через холмы, мы отправились в свой военный лагерь. По дороге туда все делились подробностями сражения и сошлись на том, что, в конечном счете, солдатам была задана знатная трепка.

— Три Звезды получил по затылку, — воскликнул Галл и показал на пояс, где висело четыре светловолосых скальпа.

— Хойе, — согласился Американская Лошадь. — Это был хороший день для битвы. — Он взглянул на Бешеного Коня. — Может, мы останемся здесь и завтра снова ударим по Раздвоенной Бороде?

Покрытый потом и пылью боевой вождь тетонов покачал головой.

— И они, и мы слишком устали… Не забывайте, что за нами охотится не только Раздвоенная Борода.

— Вспомните видение Татанки, — сказал Галл. — Он видел, как сотни солдат падали с неба ему под ноги. Нас ждет великая победа!

По колонне пронесся одобрительный гул.

Где-то в середине пути Бешеный Конь отозвал меня и Боевое Оперенье в сторону.

— У вас ответственное поручение, друзья, — сказал он. — Вернитесь на Роузбад и проследите за Круком.

Пожелав нам удачи, Бешеный Конь присоединился к походной колонне. Мы с Вапой Хакиту развернули лошадей и пустились в обратный путь.

Всю ночь мы провели в леске из низкорослых елей. Утром, привязав лошадей к деревьям, пробрались на ту самую вершину, с которой днем раньше нас заметили кроу. В речной долине уже шла работа. Одни кавалеристы купали в реке скакунов, другие бродили по склону холмов, поднимая с земли убитых и, оттаскивая их в определенное место на левом берегу реки. Раненые — числом около пятидесяти — получали помощь от трех армейских хирургов, взятых Круком в поход.

Когда пригрело солнце, по долине стал распространяться скверный запах от павших лошадей. Вверху закружили стервятники.

Мое внимание привлекла небольшая группа солдат, стоявших у распростертого тела одного из раненых. Над ним деловито суетился хирург. Через минуту я разглядел и капитана Миллза и Крука и раненого. Им был тот храбрый полковник, которого спас Вашаки.

— Вапа, — обратился я к своему другу. — Там лежит твой полковник. И, по-моему, он выжил, хоть твоя пуля и искорежила ему лицо.

— Х-ган! — буркнул хункпатила. — Он действительно был самым храбрым!

— А помнишь Рэйнольдса?

— Это тот, с большим телом и маленьким умом?

Я кивнул, улыбнувшись подходящей характеристике Рэйнольдса. Глядя на раненого, мне пришло в голову, что Крук взял на место Рэйнольдса именно его.

— Раздвоенная Борода, — сказал я, — отослал глупца на восток и принял твоего храбреца на его место.

— Он поступил мудро. Если бы у Длинных Ножей было больше таких офицеров, нам бы давно уже жить в агентстве Красного Облака.

— Такие люди — редкость, Вапа, — сказал я и вдруг вспомнил о Грэббере. — Кстати, ты не видел вчера Гроарда?

Боевое Оперенье отрицательно покачал головой, а я подумал, что разведчика не было видно потому, что генерал весь день продержал его при себе в безопасном месте. Других объяснений быть не могло. Гроард являлся слишком ценным разведчиком, чтобы использовать его в открытом бою.

— Его и сейчас как будто нигде нет, — произнес мой друг.

— Черт с ним! — сказал я и, пошарив глазами по речной долине, остановил взгляд на офицерской группе, в частности, на капитане Энсоне Миллзе. Это его три свежих эскадрона появились вчера на соседних холмах. Впоследствии, я узнал, каким образом капитан оказался в нужном месте в нужное время. По приказу генерала он с тремя эскадронами с утра искал наш военный лагерь. Конечно, ему ничего не удалось обнаружить. Получив же сведения о разгоревшейся битве, он вернулся к речной долине и помог Круку избавиться от неизбежного поражения.

В лагере индейских наемников без конца слышались жалобные стенания по убитым воинам. Я не могу сказать, сколько жертв было у кроу и шошонов, но по тому, как много их сидело с наброшенными на головы одеялами, прикинул, что они заплатили сполна за свои подвиги.

Мы увидели, как взвод пехотинцев спустился к реке и принялся срубать там ивы.

— Зачем они рубят деревья? — спросил Вапа Хакиту.

Оказалось, что они готовились наделать из ив шесты на травуа и носилки для раненых, Пока эти солдаты занимались делом, другие стали рыть могилы для павших. Когда они были захоронены, генерал Крук прочел молитву на месте погребения.

Мне понравилось, что, и погибшие союзные индейцы были похоронены. Правда, в одной неглубокой яме и без всяких церемоний.

В три часа пополудни тяжело раненные были положены на носилки, а имевшие легкие ранения улеглись на травуа. Вскоре походная колонна тронулась в путь по левому берегу реки в южном направлении. Похоже, Крук решил зализать раны, иначе он пошел бы на северо-запад.

— Их-ха! — гаркнул Боевое Оперение радостно. — Раздвоенная борода поплелся на юг! Он струсил идти к нашему лагерю, Шайеласка!