— С чего начнем?

— Поезжай в Лондон. Если Манцони нашел брешь в заключении экспертов, значит, мы тоже найдем. Поговори с реставраторами — может, это что-нибудь даст. Сумеешь взять билет на завтрашний рейс?

Она кивнула.

— Только поручите кому-нибудь присматривать за Аргайлом, — напомнила Флавия. — Я, пожалуй, загляну к нему сейчас, посмотрю, не вернулся ли он. А вдруг он откроет мне дверь, тоже истекая кровью?

— Или воткнет нож в тебя.

— Нет, Аргайл не похож на преступника. Правда, и остальные наши подозреваемые тоже не похожи. Вот в чем проблема.

— Не вздумай полагаться на свою интуицию. Что до меня, то я бы давно арестовал его. Будь осторожна. И если он не приведет убедительных доводов в оправдание своего отсутствия, звони мне — я сразу упеку его за решетку.

Боттандо помолчал.

— Знаешь, меня не отпускает мысль, будто я что-то упустил… и это помогло бы мне найти разгадку, — признался он. — Какой-то факт или разговор в прошлом, о котором я забыл… Сегодня утром я почти вспомнил, но мысль опять ускользнула от меня. Ты не представляешь, как это мучительно: понимать, что не можешь решить сложнейшую задачу из-за того, что тебя подводит память.

На углу улицы они расстались; Боттандо в печальной задумчивости медленно двинулся на север, а Флавия — на юг, бодрым шагом человека, не способного слишком долго предаваться унынию.

На этот раз Аргайл оказался дома. Он впустил Флавию и скороговоркой начал выкладывать новости, не давая ей вставить ни слова. Она села и тихо ждала, когда он выговорится.

— Ничто так не ускоряет дела, как перспектива провести всю оставшуюся жизнь за решеткой, — тараторил Аргайл. — Если бы мой руководитель пригрозил отправить меня на год-другой в «Уормвуд скрабз» [7] , я бы уже давно завершил свою диссертацию.

Широким жестом он указал на стол, заваленный кипами бумаг и карточек, обертками от продуктов и чашками из-под кофе.

— Видите? Весь день я работал как черт.

— Весь день? — тихо промолвила Флавия.

— Да, без остановки. Не отвлекаясь ни на минуту. Мне удалось сократить список картин до двадцати, представляете? Ну, если предположить, что такая картина действительно существует. Однако если окажется, что ее нет, мое сердце будет разбито. Ведь если я найду Рафаэля, то уже через неделю вы вычеркнете меня из списка подозреваемых.

— Весь день? — повторила она. — А в семь часов? Я приходила в семь и не застала вас.

Аргайл в недоумении смотрел на нее.

— Ох, совсем забыл. Вот до чего заработался. Вы, кажется, действительно собирались зайти.

Она кивнула.

— И зашла. В семь. Вас не было.

— Я включил плейер и, наверное, не слышал вашего звонка.

— Здесь был кто-нибудь еще? Человек, который может подтвердить ваше алиби?

Аргайл побледнел.

— Алиби? Господи, конечно, нет! Я был здесь один. Я понимаю, что поступил необдуманно, простите. Это действительно так важно?

— Да. — И Флавия объяснила почему.

Пока она говорила, Аргайл бледнел все сильнее.

— Так вы думаете, я зарезал этого реставратора, а для вас придумал историю, будто все это время работал и слушал музыку?

— Факты указывают на это.

— Наверное, — с несчастным видом промолвил он, — но я не делал ничего подобного. Я сидел здесь.

Аргайл пошарил в буфете Беккета, нашел бутылку граппы и налил себе полный стакан.

— Надеюсь, он простит меня, учитывая обстоятельства. — Он сделал несколько больших глотков и предложил Флавии выпить с ним, но она отказалась. — Получается, — произнес Аргайл после некоторого колебания и яростно поскреб макушку, из чего Флавия заключила, что его терзают мрачные предчувствия, — что я еще больше укрепил вас в подозрениях. — Он умолк, и она вопросительно взглянула на него. — Я собирался сказать вам: для полной ясности мне необходимо побывать в Лондоне. Я думал лететь завтра.

Аргайл с надеждой смотрел на Флавию.

— Лучшего времени вы выбрать не могли, — с сарказмом заметила она, — особенно если принять во внимание, что Бирнес тоже собирается лететь в Лондон завтра вечером.

Аргайл никак не ожидал такого поворота и совсем загрустил. На полу стоял забытый стакан с граппой.

— Значит, мне лучше остаться?

— Да. Но поскольку завтра я сама улетаю в Англию и смогу там следить за каждым вашим шагом, то, пожалуй, вы можете лететь вместе со мной. Но учтите: шаг в сторону, и вы за решеткой. Я не шучу. И не исключаю того, что вы все равно там окажетесь, если против вас появятся улики. Ну что, согласны?

— Наверное. Благодарю за доверие.

— Ирония здесь неуместна. Я вам не доверяю. Хотя мне трудно поверить, что кто-то мог подделать картину и потом упустить ее так бездарно, как это сделали вы. Пока у вас есть только одно оправдание — ваша глупость. И если бы не крупное везение, вы бы уже давно сидели в тюрьме.

Случается, говоришь совсем не то, что думаешь. В словесных баталиях Флавия иногда забывалась, особенно когда была чем-нибудь раздражена или утомлена. Вот и сегодня она находилась не в лучшей форме, и даже природная доброта, обычно проглядывавшая сквозь ее грубоватый тон, вдруг куда-то исчезла.