Обстановка состояла из игрального автомата, календаря с картинкой, изображающей слюнявого шотландского терьера, и четырех столов, расставленных напротив опоясывающей две стены скамьи. Кто-то предпринял безнадежную попытку оживит: помещение, выкрасив стены в яркий коралловый цвет и обив скамьи красным. Попытка провалилась, и декоратор явно опустил руки, когда дело дошло до пола, покрыв его серым с синими и ржавыми разводами ковром.

Собственно бар находился в задней части комнаты — деревянная стойка с тремя табуретами перед ней и с уставленными бутылками и посудой полками позади нее.

У стойки стоял человек. «Посетитель? — гадала Джесс. — Хозяин?» Он нисколько не напоминал Чосеровского Гарри Бейли [13] ; Джесс в жизни не видела более мрачной физиономии, и ее появление не добавило ему никакой радости.

Джессика ушла бы, если в ей было куда идти. Держа в руке чемодан, она закрыла за собой дверь, шагнула вперед к столу, сохраняя максимум достоинства, насколько позволял циркулирующий в кровеносных сосудах бренди, и осторожно присела на ярко-красную скамью. Мужчина за стойкой не сводил с нее глаз, но рот держал плотно закрытым.

Джесс прокашлялась.

— Я ищу человека по имени Гарри Маркс.

Последовала долгая, но ничего не предвещающая пауза, мертвая, без каких бы то ни было признаков жизни. Наконец любезный бармен буркнул:

— Его тут нет.

Он взял с полки стакан и принялся его протирать.

— Вижу, что нет, — холодно сказала Джесс. — Но мне сказали, что вам известно, где его найти. Я хочу нанять его автомобиль.

Опять пауза.

— Не выйдет.

— Что вы хотите сказать? Вы не сможете его найти?

— Я хочу сказать, вы не сможете нанять ни его, ни его автомобиль. — Бармен наклонился, поставил локти на стойку и уставился на нее с мрачным удовлетворением. — Он уехал и не вернется. До утра. И будет не в том состоянии, чтобы вести машину.

Душевное состояние Джессики не поддавалось описанию. Она чувствовала себя так, словно ее огрели по темечку огромной тупой колотушкой. Преодолев первый шок, она вышла из себя:

— Ну и гнусный же вы человек! Просто верить не хочется, что такое противное существо может жить в одной стране с такими чудесными людьми, которые ехали в нашем автобусе! Вам ведь нравится сообщать людям дурные вести, правда? У вас что, несварение желудка, сварливая жена или... Не обязательно сверлить меня взглядом! Просто объясните нормальным человеческим языком, как мне выбраться из этой ужасной дыры нынче же вечером!

— С моей помощью, — раздался голос от самого дальнего в комнате окна. — Любой человек, способный разговаривать с Альфом в таком тоне, заслуживает, чтобы его подвезли.

В мгновение ока Джессика лишилась не только бравады, но и духа. Во-первых, от шока при неожиданно обнаружившемся присутствии в комнате еще одного мужчины, а во-вторых, оттого, что ей был знаком этот голос.

Говоривший вышел из темного угла за занавесками, и она поняла, что голос показался знакомым только из-за произношения. Этого человека она никогда прежде не видела. Высокий, болезненно-бледный, с длинным узким лицом. С черными непричесанными волосами, с высоко поднятыми бровями. Но все прочие черты лишь затмевал нос таких аристократических пропорций, что от изумления у Джесс вылетело из головы все прочее. Мужчина отметил взгляд ее вытаращенных глаз и должно быть, наученный долгим опытом, истолковал его совершенно верно.

— C'est un roc! — воскликнул он, жестом подчеркивая длину своего носа. — C'est une periinsule! [14] Сморкнешься — заревет тайфун. Расквасишь — море крови.

— Зря вы так болезненно это воспринимаете, — сказала Джесс. — На самом деле не так уж плохо. Безусловно, не так плохо, как у Сирано.

Человек неуклюже шлепнулся на стул напротив.

— Американочка. Акцент плюс острый психологический анализ с первого взгляда на первого встречного... Но — хорошенькая американочка. Это несколько утешает.

— Большое спасибо.

— Ну-ну, вы способны на более остроумный ответ. — Его длинные губы сложились в неожиданно привлекательную усмешку. — Откуда такая бледность и усталость, леди? Проголодались? Я сам чего-нибудь перекусил бы. Альф, сотворите нам с обычным своим кулинарным блеском пару порций яичницы с беконом. Я еще раз выпью то же самое, и большую рюмку шер-ри для леди.

— Я не хочу...

— Но надо. Сначала и прежде всего — еда, потом будем составлять план. Как вас зовут? Меня — Рэндолл. Дэвид Рэндолл. Не называйте меня Дейв.

— Джессика Трегарт.

— А, из корнуэльских Трегартов! Господи, не надо так на меня смотреть! Я никогда не слыхал ни о вас, ни о вашем семействе. Разве вы не знаете старый стишок про корнуэльцев? Джессика. Вам не идет. Я буду звать вас Джесс.

— Нет.

— Но если вы собираетесь провести весь путь до Лондона на переднем сиденье моей машины в интимной близости со мной, мы должны подружиться. Интимная близость неизбежна — у меня не «роллс-ройс». Слушайте, не отвергайте моих жалких попыток вести легкую беседу. Если желаете сегодня же покинуть этот мегаполис, едем со мной.