Из открытых позади бара дверей поплыл запах, заставивший Джессику понять, что она действительно зверски голодна. Поглощенная думами о желудке, она потеряла нить беседы, если ее можно так назвать. Рэндолл откинулся на спинку стула и созерцал ее с ядовитой усмешкой. Он не произнес ни слова, пока не вернулся Альф с двумя тарелками из толстого белого фаянса, которые вызывающе шлепнул на стойку. Рэндолл выпростал из-под стула свои длинные ноги и принес еду к столу. Джесс даже устыдилась скорости, с какой она очистила тарелку.

— Вот так-то лучше, — заключил Рэндолл. — Теперь готовы ехать? Вам следовало бы напудрить нос или что там еще. Собственно говоря, ваш нос не требует к себе особого внимания. Что с вами стряслось? Свалились с лошади? С велосипеда? Я все пытался угадать, как вы попали в этот оазис. Но я, разумеется, чересчур хорошо воспитан, чтоб спрашивать.

— Приехала на автобусе, — ответила Джесс. Фырканье Альфа и деликатно поднятые брови Рэндолла выражали одну и ту же реакцию. Альф придал ей словесное выражение.

— Ближайшая автобусная остановка в Кастлбридже. В трех милях отсюда.

— Это был автобус из Солсбери.

Впервые за много часов Джесс чувствовала себя человеком — сытым, в тепле и безопасности. Ощущение блаженства охватывало ее целиком и усиливалось благодаря все еще бродившему в голове бренди. Она сделала добрый глоток шерри и безрассудно объявила:

— За мной охотятся двое мужчин. Я не знаю, кто они и чего хотят, но они за мной охотятся. Я села в автобус, чтобы скрыться от них, но они поехали следом, остановили его, вошли и сказали пассажирам, что я сбежала из сумасшедшего дома, но пассажиры были ужасно милы, затолкали меня под сиденье и заявили этим... этим...

— Плохим мальчикам, — стремясь помочь, подсказал Рэндолл.

Джессика бросила на него взгляд.

— ...преследователям, — продолжала она, тщательно выговаривая длинное слово, — что меня нет. А потом шофер автобуса привез меня сюда. Миссис Ходж велела найти Гарри и нанять его, чтобы он отвез меня в Лондон.

Она прикончила шерри.

— Шоферы автобусов у нас нынче женщины, — пробормотал Рэндолл.

— Нет, он не женщина.

— Не важно. Слушайте, детка. Надеюсь, что чувство юмора у меня не хуже, чем у других, и я не слишком серьезно отношусь к своей профессии, но не могли бы вы придумать историю получше?

— Не понимаю, о чем вы. — Джесс непроизвольно икнула и с осуждением посмотрела на Рэндолла. — Я даже не знаю, кто вы такой, — добавила она мрачно. — А вы хотите, чтобы я ехала с вами в Лондон.

— Вот в этом я не совсем уверен, — признался Рэндолл. — Но ничего не поделаешь. Вы не можете здесь оставаться. У Альфа комнат нет, а в округе на несколько миль не найти ни отеля, ни постоялого двора. Местные жители отправились на ярмарку — тра-ля-ля, тру-ля-ля — и, как сказал Альф, вернутся домой только утром.

— Я через четверть часа закрываю, — мрачно добавил Альф.

— Вот так-то. А вы уверены, что мы с вами нигде не встречались? И что вы не знаете, кто я такой?

— А кто вы такой?

Рэндолл вздохнул:

— Не имеет значения. Чем скорее мы поедем, тем скорее приедем.

— Но я даже не знаю, кто...

— Я помню, вы уже говорили об этом. Если боитесь, что я вас придушу где-нибудь в канаве, Альф свидетель, что вы отправились со мной, а для старого доброго Альфа нет большего удовольствия, как посадить человека на скамью подсудимых. Особенно меня. Я не стану рисковать, каким бы сильным ни было искушение, а я подозреваю, что оно будет просто чрезвычайным. Давайте, поехали...

Позже Джесс смутно вспоминала, что выплескала в лицо несколько кварт холодной воды, прежде чем присоединиться у входной двери к своему не проявляющему особенного энтузиазма шоферу. Холодная вода помогла, так же как ночной воздух, врывающийся в открытое окно машины. Рэндолл несся с такой скоростью, что ей даже не хотелось трезветь. Но на первой половине пути встречных машин почти не было, а Рэндолл оказался великолепным водителем. Джесс сидела на пассажирском сиденье, подобрав под себя ноги и получая удовольствие от поездки. Было слишком темно, чтобы как следует разглядеть машину, кроме того, что она длинная и дорогая на вид, но летела она словно птица. Джесс казалось, что она сидит неподвижно, а за окном стремительно мчится темный ландшафт. Потом выехали на главное шоссе. Замелькали фары встречных машин, и Джесс наконец заговорила:

— Где мы?

— Возле Ридинга, если это вам о чем-нибудь говорит. Вам лучше?

— Гораздо. Я должна извиниться перед вами.

— Вы рассказали прелестную байку, — небрежно бросил он. — Кто вас научил?

— Байку? О, я извинилась совсем не за это, потому что это чистая правда. Но мне очень совестно за свою грубость, когда вы были так добры, что предложили меня подвезти.

— А, будем стоять на своем до последнего, так, что ли? Ладно. Пусть никто не получит права сказать, что я не понимаю шуток. Куда именно вы направляетесь? Знаете, Лондон довольно большая деревня. Смахивает на городишко, как говорят у вас в Америке.