— Дэвид, ты думал про этот стишок? — Джесс потянулась за сумочкой. — Как по-твоему, в нем заложен какой-то смысл?

— В стишке? Он его сам сочинил, может быть, прямо на месте.

— Что? Откуда ты знаешь?

— Неужто же я, — произнес Дэвид в пустоту, — помолвлен с невеждой? Я думал, в Америке полным-полно поклонников Толкиена.

— Что? Поклонников чего?

— Пожалуйста, перестань говорить «что» и «чего». Джон Рональд Руэл Толкиен — автор «Хоббита» и «Властелина колец», литературных шедевров нашего века. Я снабжу тебя книжкой, и, если она не произведет впечатления, я, возможно, в конечном счете на тебе не женюсь. Стишок кузена Джона вдохновлен одним из стихотворений трилогии о кольце. Сдается мне, его натолкнуло на это кольцо — кольцо, понимаешь?

— О... нет.

— О... сейчас поймешь. Оригинал звучит так:

Высокие корабли и высокие короли —

Трижды три;

Что несут они из открытой за морем земли,

Говори!

Семь звезд, семь камней

И деревце, снега белей.

Параллель совершенно очевидна.

— О, черт возьми! — Джесс плюхнулась на кровать. — Ну и зачем тебе нужно это кольцо?

— Да оно мне не так уж и нужно. Я просто хочу знать наверняка, что его нет при тебе, или, точней говоря, наверняка знать, что кузен Джон наверняка знает, что при тебе его нет. Его двусмысленные реплики кое-что означают; если в я не был так хорошо с ним знаком, я бы подумал, что он пытается предупредить нас. Дай подумать. Чтобы все время опережать на шаг этого трюкача, требуется немало усилий...

— Но ты уже сказал ему, что кольцо у тебя.

— Помню, помню. Возможно, он мне не поверил. Возможно, ему удобнее выкрасть его у меня, чем у тебя. Возможно, он хочет избавиться от хлопот, связанных с поисками. Постой-ка минутку...

— По твоему визиту сюда он догадается... — Джесс вздрогнула.

— Что кольцо до сих пор было у тебя. Но зачем же тогда... Боже милосердный, Джесс, это действительно предупреждение! Завтра будут читать завещание. Если, как предполагает твой забавник кузен, старик оставил его кому-то или велел передать какому-то учреждению, злодеи знают, что я, как простой добропорядочный гражданин, покорно выдам его адвокату. Послезавтра кольцо будет в сейфе, в банке или еще где-то, откуда его не так легко достать.

— О Господи! Они попытаются выкрасть его сегодня ночью!

— Я бы на их месте именно так и сделал. — Дэвид прошелся, разминая ноги. — Зачем он предупредил нас? И правда ли предупредил? Чем больше я об этом думаю, тем меньше мне это нравится. Давай же кольцо!

Она с трусливой поспешностью протянула ему кольцо, и, когда он внимательно посмотрел на нее, скорчившуюся на краешке кровати, с растрепанными вьющимися волосами и вытаращенными в тревоге глазами, его озабоченный взгляд смягчился и он улыбнулся.

— Иди сюда и дай его мне, — сказал он. — Если я подойду, мне, может быть, не удастся уйти.

Она стремительно бросилась к Дэвиду, оказалась в его объятиях, и, пока он покачивал ее, прижав к себе, она слышала, как он посмеивается, касаясь губами ее волос.

— Мы просто созданы друг для друга, — нежно сказал Дэвид. — Сумасшедшие оба, безумные, словно Шляпники [48] . Дорогая моя, я собираюсь уйти через три минуты со всеми мыслимыми предосторожностями. Кузен Джон, несомненно, подсматривает в замочную скважину, и мы должны убедиться, что он видит то, что мы хотим ему показать...

— А что будет в эти три минуты?

На самом деле прошло десять минут до того, как Дэвид с силой распахнул дверь и затопал по коридору. Джесс была в таком же дурашливом настроении. Стоя в дверях, она с трудом сдерживала смех. На углу он оглянулся, посылая ей воздушный поцелуй, отвесил поклон, уронил что-то, ударившееся об пол с мелодичным звоном, и исчез за поворотом, явственно бормоча проклятия. Звон и проклятия раздавались все время, пока он шел по другому коридору — мимо дверей кузена Джона. Джесс захихикала и, не имея сил удержаться, прошлепала до угла своего коридора.

Сначала она не увидела ничего, кроме темноты, и не услышала ничего, кроме шагов Дэвида; он все еще с упоением разыгрывал театральное представление. Потом Джесс отпрянула: на стену коридора перед ней лег тонкий лучик желтого света.

Дверь открывалась изнутри, и ей не было видно, кто там стоит. Но скоро лучик превратился в желтый квадрат, и в нем вырисовались аристократические черты кузена Джона, черно-белые, как на силуэтном изображении.

Хлопок был совсем не таким громким, как показалось, он просто прозвучал в молчаливом доме, словно взрыв атомной бомбы: что-то тяжелое шлепнулось на что-то твердое, и прозвучал резкий оборвавшийся крик.