— О да! — отозвалась я живо. — Конечно! Безусловно, вы станете знаменитым, Пьетро.

Хелена вновь принялась орать, но Пьетро двинулся на нее, угрожающе размахивая аметистовым ожерельем.

— Убирайся! Научись хорошим манерам. А из моей коллекции ты ни колечка не получишь! Эти драгоценности принадлежат нашему роду уже несколько веков. Их будет носить графиня Караваджо, а не... — Он виновато покосился на меня.

— Правильно, Пьетро. Я вас поняла. Вам лучше убрать эти вещи.

Стыдно признаться, но пальцы мои отказались подчиняться. Кольца не снимались, брошь не отстегивалась, а диадема словно приклеилась к голове. Именно в то мгновение я впервые осознала, сколь велика сила драгоценностей, сколь притягательны эти сверкающие камешки. Ничего удивительного, что ради них проливали кровь и затевали ожесточенные войны.

Лишь вернувшись к себе в комнату, чтобы переодеться к коктейлю, я вспомнила о Хелене. Бедная красавица!

Если уж эти чертовы кусочки кристаллического углерода так повлияли на меня, что говорить о Хелене? Хотя надо воздать справедливость, меня влекла не столько ценность камней, сколько искусность работы. Ювелиры эпохи Возрождения были не просто мастерами, а настоящими художниками. Челлини был не только скульптором, но и золотых дел мастером. Гирландайо, Верроккьо и Микелоццо не брезговали работой ювелиров.

Словом, неизвестный мастер, сделавший копию с Талисмана Карла Великого, находился в хорошей компании. Интересно, а среди сокровищ Пьетро, которыми я только что любовалась, нет подделок?

Проблема изготовления фальшивок куда сложнее и интереснее, чем может показаться на первый взгляд. Подделывать ювелирные изделия — это не совсем то же самое, что подделывать картины или посуду. Но у всех фальшивок есть общее — если они сделаны настоящим мастером, отличить их от оригинала можно лишь в лаборатории.

Некоторые лицемерные глупцы-критики или так называемые «знатоки» любят разглагольствовать о том, что могут отличить подделку от оригинала на основе стилистических погрешностей. Мол, руку мастера невозможно не узнать. Глупости! Не было бы тогда подделок Рембрандта и Ван Гога. Ан нет — в запасниках всех знаменитых музеев пылятся полотна и скульптуры, о которых музейщики хотели бы забыть. Выложили за них непомерные деньги, а «шедевр» в результате оказался липой, и никто этого не заметил. Хорошие фальшивки выявляются либо после признаний автора, либо в химической лаборатории. А по поводу стиля и манеры художника — все это глупости. На удочку попадаются даже самые лучшие эксперты.

Возьмем случай Ван Меегерена, который был, возможно, самым знаменитым и самым удачливым мастером подделок. Если бы он не признался, его фальшивые Вермееры до сих пор выставлялись бы в музеях всего мира. Во время немецкой оккупации Голландии искусный Ван Меегерен продал одну из своих картин болвану Герингу, который мнил себя знатоком. Разумеется, Геринг не сомневался, что покупает подлинного Вермеера. К сожалению, голландское правительство тоже. После войны беднягу Ван Меегерена арестовали по обвинению в сотрудничестве с нацистами — точнее, за то, что он торговал национальным достоянием. Самое забавное, что, когда Ван Меегерен признался, никто ему не поверил. Как, великая «Вечеря в Эммаусе» — подделка?! Быть того не может! Чушь! Бред! Самый настоящий Вермеер, более того, самый лучший Вермеер! И лишь когда Ван Меегерен написал нового «Вермеера», прямо в камере городской тюрьмы, скептики убедились в его правоте. И тогда, такова уж человеческая природа, все вдруг дружно стали находить неточности в картинах, которые еще недавно почитали настоящими сокровищами.

Чем больше я размышляла, тем сильнее убеждалась, что банда занимается мошенничеством, которое невозможно обнаружить. Единственно надежный способ выявить подделку — научные анализы, но если вы пользуетесь старинными материалами, то и химические тесты ничего не докажут. Золото, оно и есть золото. Конечно, оно отличается по чистоте, однако умелый изготовитель подделок раздобудет какие-нибудь старинные, но не слишком ценные вещицы и переплавит их. Ох... Я даже похолодела от внезапной мысли. А что, если... почему герр Шмидт решил, что в нашем музее хранится настоящий Талисман Карла Великого?! Надо внимательно изучить оба экземпляра, наш и найденный на трупе...

С такими мыслями я облачилась в длинное облегающее платье из черного шелка и достала свою собственную коллекцию драгоценностей. Должна сказать, выглядели мои побрякушки довольно жалко.

Мужчины вышли к обеду в смокингах. Если бы я не испытывала, мягко говоря, неприязни к «сэру Джону Смиту», то пришлось бы признать, что вечерний костюм удивительно идет его стройной фигуре и волосам цвета светлого золота. Из чистой любознательности я пригляделась к его талии. Ни грамма жира! А вот бедный Пьетро напоминал дыню, обвязанную пурпурной лентой.

Вдовствующая графиня сидела у окна в высоком резном кресле, больше похожем на трон. Присутствие матери явно стесняло сына. Свои любовные наклонности Пьетро был вынужден ограничить Хеленой, поскольку меня престарелая графиня подозвала к себе и затеяла светскую беседу.

Старушка была само очарование. Она напомнила мне мою бабушку. Не хочу сказать, что они похожи. Нет, моя бабушка Андерсен была типичной шведкой — ширококостной блондинкой, сохранившей пшеничный цвет волос даже в семьдесят лет, а глаза ее напоминали резцы из голубой стали. Но эти две женщины обладали удивительной внутренней силой.