— Возможно, ничего хорошего в этой мысли нет. Думаю, нам лучше уйти отсюда поскорее. — Но он не двинулся с места, а продолжал, сгорбившись, сидеть. Ну просто воплощение стоицизма и страдания. — Они наверняка сообразили, что мы могли уехать только на машине. Автобусы так поздно не ходят. А в предрассветные часы машин на дорогах не так много...

— Значит, Пьетро могло прийти в голову расспросить про нас в Тиволи, — закончила я его мысль. — Да, ты прав. Но у нас в запасе несколько часов, наши водители вернутся в Тиволи не раньше полудня. Так где твое тайное местечко? Надеюсь, ты никому не говорил о нем?

Джон взглянул мне в глаза. На мгновение его лицо приобрело забавное выражение. Потом он покачал головой.

— Тогда мы можем не спешить, — сказала я. — Ляг и поспи. И дай мне денег.

— Зачем? — подозрительно спросил он:

— Схожу в аптеку, если они уже открыты. И в магазин. Надо купить хлеба, вина... И пенициллин.

В Италии вам продадут любые лекарства, на которые в Штатах потребовали бы рецепт, Я поведала аптекарю, что мой друг упал с велосипеда и весь исцарапался. Тот отнесся очень сочувственно.

Возвращаясь, я была почти уверена, что Джона в комнате не окажется, но он крепко спал. Пришлось разбудить его, дабы оказать первую медицинскую помощь. Пулевое ранение при дневном свете выглядело воистину ужасно. Джон корчил из себя героя, стискивал зубы и мужественно подавлял стоны. Я перебинтовала руку и достала шприц. Джон так и подскочил:

— Нет! Где, черт возьми, ты раздобыла эту мерзкую штуку?

— Купила в аптеке, — объяснила я и, профессионально прищурясь, посмотрела на кончик иглы. — Снимай штаны.

— Ни за что!

— Вот уж не думала, что ты такой стыдливый.

— При чем тут стыдливость? Если ты полагаешь, что я позволю какой-то любительнице втыкать что попало в мое самое беззащитное место...

— Послушай, да у тебя в крови небось столько бактерий, что хватит на целую деревню. Ты же не хочешь заболеть именно сейчас, когда находишься в бегах?

Джон закусил губу и еще сильнее вжался в матрас.

— Ну же, хватит кочевряжиться. Я прекрасно знаю, как делают уколы. Аптекарь мне все понятно объяснил. Очень просто! — Разумные доводы ни к чему не приводили, пришлось перейти к угрозам: — Если ты откажешься, я сейчас же прямиком пойду в полицию!

Джон затих и затравленно покосился на шприц. Честно говоря, я даже восхитилась собственным мастерством — так ловко всадила иглу, словно всю жизнь занималась этим по десять раз на дню. Наверное, из меня вышел бы превосходный эскулап. Но поведение Джона меня изумило еще сильнее: за все наше бегство он ни разу не испугался, а при виде шприца затрясся как осиновый лист.

— Ну вот, совсем не больно, правда? — Профессиональная утешительница могла бы позавидовать моему тону.

— Я предпочел бы гангрену.

— Не говори глупостей. Вот еще таблетки. Их надо пить по одной каждые четыре часа.

Со стоном мученика Джон приподнялся:

— Уже поздно. Нам надо отсюда уходить.

Сначала мы отправились в банк. Я ждала снаружи, пока Джон не вышел с большим толстым конвертом.

— Забрал документы?

— Да. Вот они. И деньги тоже.

— Дай немного.

— Ничего другого от женщины не услышишь, — неприязненно буркнул Джон. — Зачем тебе деньги, скажи на милость?

— Одежду купить. Пока я здесь торчала, мне сделали три непристойных предложения. Юбка слишком узкая и короткая.

— Для чего узкая? Ладно, возможно, это неплохая мысль. Честный домовладелец, чью бельевую веревку мы обокрали, может сообщить о пропаже. Купи что-нибудь не слишком бросающееся в глаза. И шляпку. Твои светлые волосы в Риме слишком приметны.

— А как же твои?

Мы отошли в уголок за мраморные колонны банка. Джон отсчитал несколько купюр от свернутой пачки размером с каравай и протянул мне.

— Я тоже куплю шляпку, с перьями. Или лучше рясу. Как по-твоему, мне пойдет образ странствующего монаха-францисканца?

— Нет, у тебя слишком лживый взгляд.

Джон посмотрел на часы. Должно быть, хорошие часы, раз выдержали купание, бесчисленные удары и прочие разрушительные действия.

— Встретимся в час у моста Мильвио на этой стороне реки. Вместе пообедаем.

— Отличная мысль, — с благодарностью отозвалась я.

— Я думаю не о твоем аппетите, дорогая. Тебе не кажется, что ты обзавелась несколькими лишними фунтами с тех пор, как мы с тобой познакомились? Я же тебя предупреждал, что кухня Пьетро разрушительным образом скажется на фигуре... Мое тайное местечко находится в районе Трастевере, и вход в дом караулит очень любознательный консьерж. Но после обеда он дрыхнет, как и все истинные итальянцы, поэтому именно в это время мы сможем проскользнуть мимо него незамеченными.