— “Руководящее мнение” и “монополист” — это его или ваше?

— “Мнение” — моё, “монополист” — Пупкина.

— Спасибо за разъяснение. Дальше.

— Собственно, на этом мы с ним и расстались. О чём было ещё говорить, Евгений Владимирович?

— Правильно сделали. Хвалю, Марлен Борисович, за проявленную выдержку… Пожалуй, даже лучше, что вы не взяли с собой Ланского. Он бы обязательно полез в драку. Или стал бы угрожать “рукоприкладством”. — Доровский выдавил скупую улыбку. — А как насчёт возражения? Написали?

— Уже отослано, Евгений Владимирович, я вам ещё по телефону докладывал.

— Да, помню… Кто писал?

— Конечно, Кира!

— Удивляюсь, как он время нашёл для подобной малости, — едко заметил Доровский, вновь помрачнев.

— Он с утра до ночи вкалывает, — обиделся за друга Марлен. — Мы столько сделали за этот месяц, а вы придираетесь к нам, Евгений Владимирович.

— Ну-ка, зовите его сюда, — властно распорядился шеф. — А там поглядим, сколько и чего, — акцентировал он, — вы, голубчики, сделали.

Кирилл, на счастье, сидел в лаборатории, отбирая для Лебедевой оттиски и вторые экземпляры ещё не отосланных в журналы статей.

— На ковёр к шефу, — мотнул головой Малик. — Лют, привередлив. — И полез за рулоном заводских чертежей.

Евгений Владимирович с подчёркнутой вежливостью, но молча пожал Кириллу руку и предложил сесть.

— Что ж, устраивайтесь, ребята, давайте поговорим втроём, — начал он несколько загадочно, безуспешно пытаясь пригладить торчащий на макушке седенький хохолок. — Как успехи?

— Пока всё нормально, — откликнулся Кирилл, взглянув на сидевшего с отсутствующим видом Малика.

— Нормально, считаете? Так-так. — Доровский побарабанил пальцами по столу. — Мне говорили, Кирилл, что вы идёте к Анастасии Михайловне? Это верно?

— Ничего ещё не решено, Евгений Владимирович, — вздрогнув от неожиданности, пролепетал Кирилл и подумал: “Вот оно! И как скоро…”

— Ничего не решено? Отлично! Выходит, самое время сейчас решать? Со мной, например, учителем и, как почему-то думалось до сих пор, другом. С ближайшим, так сказать, однокашником и единомышленником… Вы знаете, Малик, что Кирилл Ионович намерены покинуть нас?

— Да, Евгений Владимирович, Кира мне говорил, — переживая за всех, отозвался Марлен и вытер вспотевший лоб.

— Значит, вам говорил? А мне, представьте себе, нет. Я почему-то должен узнавать подобные новости от совершенно посторонних людей… Давно вы знаете вашу работодательницу, Кира?

— Нет, — уронил Кирилл односложно. “Не хватает ещё Володю сюда приплести”, — угрюмо подумал он.

— Так почему вы всё-таки не могли прийти ко мне и обо всём по-дружески переговорить? Разве я плохо к вам относился?

— Вы же на отдыхе.

— Но Марлен Борисович почему-то находит возможность меня навещать? Звонить, по крайней мере.

— Извините, Евгений Владимирович, но я, право, не хотел вас преждевременно беспокоить. Ведь действительно ещё ничего не решено.

— Однако я поставлен перед фактом, пусть пока не свершившимся.

— Сожалею, что так вышло.

— Я не думал, что вы столь легко сможете бросить дело, друга, разом оборвать нить доверия.

— Бросить? — вспыхнул Кирилл, потеряв терпение. — Я бы не стал на вашем месте прибегать к таким рискованным высказываниям, Евгений Владимирович! Я, то есть мы с Маликом, ведь тоже оказались перед лицом факта, причём свершившегося, и весьма для нас неожиданно! Разве не так?

Малик испуганно привстал, готовый провалиться сквозь землю, только бы не видеть продолжения тягостной сцены.

— Кира, Евгений Владимирович, — взмолился он, но онемел, наткнувшись на яростный взгляд Кирилла.

Шеф сидел красный, всклокоченный, не глядя ни на кого.

— Неужели нельзя было подождать? — он внезапно нарушил напряжённую, угрожающе нависшую тишину. — У меня же были в отношении вас планы! — пожаловался тоскливо.

— А вы нам говорили о них? — спросил Кирилл тоже упавшим голосом. — Вы вообще говорили с нами?

— Я немного иначе смотрел на вещи, — объяснил Доровский, почти оправдываясь. — И боюсь, что допустил ошибку… Нам, конечно же, следовало объясниться с самого начала. Возможно, у меня и нет морального права судить вас, Кирилл, но почему вы так торопились? Вам что, мешали работать? Выкручивали руки?

— А то нет? Взять хоть ту же командировку! Мы же должны были ехать вместе, но Евгений Иванович упёрся, сказал, что поедет только кто-то один, и то в лучшем случае. И это ещё при вас, Евгений Владимирович!