Шрифт:
Вдруг, неожиданно для самого себя, я остановился и оглянулся назад. Сверкающая вершина Кайласа, выглянув из-за гор, казалась уходящей в небо.
— Башня Шамбалы, — тихо произнес я.
Глава 19. Башня Шамбалы
Мы остановились.
— Может, покурим? — предложил Селиверстов.
— Давай! — согласился я.
Мы достали сигареты, легли на редкую травку и закурили. Все завороженно смотрели на сияющую пирамиду священного Кайласа. Наступила тишина. Даже ветер как бы стих.
— Фью, — раздался звук выдуваемого дыма.
— Почему ты, Сергей Анатольевич, так громко выдуваешь? — задал вопрос Рафаэль Юсупов.
— Вроде как не громко, — сконфузился Селиверстов.
— Нет, громко.
— Неужели?
— Да.
— А что тут плохого?
— Существует, так сказать, культура курения, — Рафаэль Юсупов поднял палец. — Даже заплеванный бычок от сигареты «Прима» можно курить культурно. Курение — оно носит ритуальный характер, когда человек, наслаждаясь дымом, выпускает его кольцами и любуется ими.
— Чем любуется? — Селиверстов опять громко выдул дым.
— Кольцами.
— А-а…
— Необходимо, — продолжал Юсупов, — слегка задержать втянутый в себя дым, чтобы он… — Впитался что ли?
— Ну… чтобы организм мог поглотить ароматические элементы, ради ощущения которых и совершается ритуал курения. Поэтому…
— Извините, Рафаэль Гаязович, — перебил Селиверстов, — о каких ароматических веществах может идти речь при курении заплеванного бычка сигареты «Прима?». Он, этот поганый бычок, навозом пахнет. А ведь курит его колхозник, курит! Понятно, что колхозник всю жизнь с навозом работает и запах его, навоза, становится родным для него. Но тогда, извините, можно навоз в самокрутку завернуть и курить! Но ведь не курит колхозник навоз, не курит, а заплеванный бычок предпочитает. Почему? Позвольте Вас спросить, Рафаэль Гаязович!
— Вы, Сергей Анатольевич, не понимаете того, что ароматические элементы сигареты не только через запах передаются. Запах — это дело второе!
— А что первое? Никотин, наверное?! Я понимаю, что в на возе никотина нет, потому что коровы, извините, не курят. Поэтому колхозник его и не курит, а бычок предпочитает, чтобы никотин его, бычка, — впитать. Никотиновым наркоманом является колхозник!
— Почему только колхозник? — вставился некурящий Равиль.
— Можно курить и сено, — не обращая внимания на слова Равиля, продолжал Селиверстов, — но его, сено, пусть коровы едят и в навоз превращают.
— Вы что, Сергей Анатольевич, думаете что бычки… ой… что сигареты «Прима» из навоза с добавкой никотина делаются? — с усмешкой спросил Рафаэль Юсупов, красиво выдув дым.
— Из травы делаются. Но добавки навоза точно присутствуют.
Вот только для чего его туда добавляют? Для адаптации к условиям деревни, что ли? Тогда бы лучше назвали эти сигареты не «Прима», а «Деревенские» или «Колхозные». Справедливее было бы.
— Вы, Сергей Анатольевич, ничего не понимаете в ароматах.
Ароматы или амбрэ…
— Чего-чего?
— Амбрэ.
— А-а…
— Ароматы ольфакторным путем способны воздействовать на некоторые структуры мозга, прежде всего на амигдалогиппокампальный комплекс, вызывая ассоциации, приятные для человека. Ради этих ассоциаций, воспринимаемых лишь подсознательно, и курит человек, — заявил Юсупов.
— Извините, Рафаэль Гаязович, какие ассоциации может вызвать аромат или, как его…
— Амбрэ.
— Амбрэ, исходящее от колхозника, выкурившего заплеванный бычок сигареты «Прима»?
— Ассоциации могут быть внешними и внутренними…
— Ассоциация здесь одна — навоз, — отрезал Селиверстов.
— Не все так однозначно!
— У современных женщин, особенно у этаких фифочек, которые с жиру бесятся, в моду вошли страшно дорогие духи с запахом прелого сена. Я с одной такой фифой дружил… Но как она помазалась такими духами, то сразу ассоциация возникла…
— Какая?
— С навозом! — утвердительно сказал Селиверстов. — Да еще и кладовкой подпахивало.
— Кладовкой?
— Да. Вы нюхали, Рафаэль Гаязович, кладовку?
— Ну, нюхал.
— Чем она пахнет?
— Кладовкой.
— Кладовка, — Селиверстов поднял указательный палец, — пахнет старостью. Эти зажравшиеся дамы до такой степени дури дошли, что стали запах старухи модным считать… да еще и вперемешку с запахом навоза. А ведь молодая та фифа была, очень молодая! А как кладовкой запахла… вперемешку…
— Ты ушел?
— Ушел.
— Кстати, — заметил Юсупов, — мужчины курят из-за женщин.