— Да, я готова рассказать вам, тем более, что имею самое непосредственное к этому отношение. Так вот, жил ваш сын у меня на квартире, на самой окраине Москвы, думаю, средства, которые вы дали ему на приличное жилье, с успехом экономились таким образом и тратились на пьяные дебоши в дискоклубах.

Это Альбина заключила из рассказов Марины Степановны, но не знала сто процентов, насколько это было правдой.

— Это все? Вы приехали за тем, чтобы раскрыть мне глаза на вранье и …ммм … непристойное поведение моего сына?

— Если бы это было все, я бы не потрудилась вас беспокоить, уважаемый Борис Сергеевич. Меня не волнует, на что тратит деньги ваш обожаемый сын, но меня волнует то, что он сделал мне ребенка, обещал жениться и исчез. А потом я еще и узнаю, что он женился. Я, конечно, рада за него и совершенно не имею в планах разрушать его брак, но своего ребенка тоже не хочу оставлять без средств к существованию.

Мартынов разглядывал гостью и не мог понять, что его так настораживает. Во-первых, она прекрасно держала себя в руках и совершенно не была похожа на обманутую дурочку, которая могла бы купиться на обещания фактически незнакомого парня. К тому же, она не выглядела расстроенной и убитой фактом его женитьбы, что было тоже странно. Что еще? Она никак не выглядела на отчаявшуюся от безденежья мать-одиночку.

— Так чего вы хотите сейчас? — сухо спросил он.

— Во-первых, что я предлагаю. Предлагаю не поднимать скандала и не оглашать факт отцовства. Взамен хочу получить деньги и квартиру на ребенка в Москве. И я готова дать расписку, что больше никогда ничего не потребую, подпишу любое соглашение, отражающее эти условия. Кстати, я даже в НИИ сказала, что отец ребенка не Мартынов, хотя все подозревают именно это. Но я знаю связи моего шефа Драгова с вашими друзьями здесь, так что не хотела без причины поднимать скандал.

— В благородство играете? Не думаю, что Драгов встал бы на вашу сторону, — усмехнулся Борис Сергеевич. — И сколько сейчас вашему ребенка?

— Мне совершенно все равно, на чьей стороне Драгов, если на руках у меня отпрыск вашего сына. Нашему , — с выражением проговорила Альбина, — с Ленечкой ребенку уже пятый месяц пошел.

— И вы только сейчас опомнились? — пробормотал Мартынов, разглядывая снимок.

— Нет. Но до этого я очень длительное время находилась в больнице и не имела времени на эти… эээ … переговоры.

Борис Сергеевич вполне верил, что его сын способен на такую глупость. Вот только со вкусом у него явно что-то не в порядке, мог бы и посимпатичнее девицу отыскать. Хотя у этой фигурка весьма ничего, отметил он про себя. Наверное, этим и уверенностью взяла. Как бы там ни было, верить вот так на слово первой попавшейся идиотке он не собирался. И уж тем более давать деньги! Он поднялся со своего кресла и приоткрыл дверь кабинета.

— Валентина! — крикнул он зычно. — Пройди, пожалуйста, в кабинет.

Через пару минут дверной проем заполнила дородная женщина с тщательно уложенными на затылке каштановыми волосами. На ней было довольно простое платье, но в осанке и чертах лица чувствовалась порода. Удивленно взглянув на незнакомую гостью, она кивнула, но не стала первая здороваться, ожидая представления своей персоны.

— Моя супруга, Валентина Григорьевна, а это знакомая Леонида…— Мартынов в замешательстве взглянул на Альбину, запамятовав ей имя.

— Катерина Лаврентьева, — поспешила на помощь Дормич. — Очень приятно.

Валентина Григорьевна мигом оценила ухоженный и стильный вид гостьи, но по лицу мужа поняла, что он недоволен, а потому отделалась лишь сухим приветствием.

— Позвони-ка Леониду, пусть срочно подъезжает сюда. Срочно.

— Что-то случилось?

— Пока не знаю. Вот приедет, тогда спросим. Правильно? — обратился он к Альбине.

Та пожала плечами, словно для неё не имело никакого значения, приедет Леонид или нет.

Валентина Григорьевна без дальнейших вопросов вышла. Вот ведь вымуштровал! — подумала Альбина. Наверное, и сына таким же бессловесным существом вырастил. Вот он и отрывается на стороне, реализует нереализованное. Чем более высокомерно вели себя эти люди, тем более росла уверенность Альбины в своей правоте выбить из них деньги на малыша. Борис Сергеевич оставил гостью одну в кабинете ждать «свидетеля». Через минут сорок в кабинет вошла вся семейка — отец, мать и сын. Лёня, увидев Альбину, покраснел так, что, казалось, сейчас забурлит кипящими пузырьками. Мартынов старший заметил это и воспринял, как негативный знак. Значит, и впрямь, здесь дело нечисто. Мать уже тоже была введена в курс дела и с негодованием разглядывала Альбину, думая про себя, что за уродину выбрал её сын в любовницы! Да она радоваться должна такому вниманию, а не требовать компенсации! Мерзавка эдакая!

— Ну, — придавил тяжелым взглядом отпрыска глава семейства. — Признаешь знакомую?

— Не знаю, что она вам наговорила, но я здесь вообще ни причем! — забубнил Леонид, как напроказничавший школьник.

— Да ну? — усмехнулась Альбина. — Совсем-совсем? Или все-таки есть маленько?

— Вот что, ребятки. Детский сад тут устраивать мне недосуг. Вашу версию я уже выслушал, — зыркнул он исподлобья на Альбину, — теперь послушаем версию Леонида.

— Да нечего мне рассказывать! Она и ко мне сегодня явилась со своими заявами, знать я не знаю ничего про её ребенка. Я её пальцем не тронул.