Ров не пострадал, и по-прежнему в нем струилась ледяная прозрачная вода. Подъемный мост в средней части сгорел и рухнул в ров, но кто-то — предположительно ребята Медведя — положил над провалом несколько обгорелых балок, и можно было перебраться на ту сторону. Она перебралась и вскарабкалась на одну из самых высоких каменных куч, откуда можно было обозреть все руины в лучах восходящей луны.

Ничто не наводит такое уныние и тоску одиночества, как вид обгорелых развалин, — ничто, кроме вида обгорелых развалин ночью. Угрюмая чернота обугленных балок, беспорядочные груды закопченных камней, черепки, лужи маслянистой воды, и повсюду бездонные ямы, зияющие провалы во тьму многоярусных подвалов и погребов. Все это создавало атмосферу отчаяния, выматывающей душу тоски. Сердце Энн мучительно сжалось. Между камнями со зловещим шорохом прошмыгнула какая-то тварь, и Энн нервно приподняла юбки. В сравнении ее собственный обветшалый замок казался теплым и уютным, ее угнетенные крестьяне — дружелюбными и преданными, и она искренне пожалела, что оставила родной дом ради этих дурацких поисков.

Затем почти в самой середине развалин она заметила смутные отблески костра.

У нее екнуло сердце: «Шарм! Я знала, знала!», и она уже открыла рот, чтобы позвать его, но вовремя спохватилась. Ведь там мог быть не Шарм. Она вспомнила нянюшкины сказки об оборотнях и ведьмах. А еще она подумала о привидениях, гоблинах, троллях, людоедах, разбойниках и одноруких маньяках с крючьями вместо ладони и пальцев. Подумала, что она — беззащитная юная девушка, совсем одна — и к тому же ночью! И наконец, она подумала, что сначала следует взглянуть, что там и как, а уж потом дать о себе знать.

Легче сказать, чем осуществить! Едва она спустилась с каменной кучи, как зарево костра исчезло из виду. Пробираясь между обломками, Энн хорошо помнила, в каком направлении лежит середина развалин, однако в такой тьме было легко угодить в какой-нибудь провал. Ей приходилось то идти далеко в обход опасных мест, то выбираться из тупиков, и миновал почти час, прежде чем она приблизилась к костру. Наконец впереди открылась расчищенная ровная площадка, посреди которой весело пылал маленький костер, и на редкость хорошенькая девушка в черном, сидя на земле скрестив ноги, дрессировала стаю ворон.

Во всяком случае, так показалось Энн. Девушка держала отполированную палочку длиной дюймов в шесть, за которой внимательно следил пяток больших черных птиц, рядком расположившихся перед ней. Девушка вела палочку вправо, и все они поворачивали головы вправо, она вела ее влево, и все они поворачивали головы влево. Она постукивала палочкой по земле, и все они начинали подпрыгивать, слегка развертывая крылья. Под конец она бросила палочку в огонь. Птицы выстроились гуськом и двинулись вокруг костерка, одновременно кивая головами. Зрелище было странноватое, но очень смешное, и Энн, прячась за камнями, невольно улыбнулась.

Затем представление завершилось. Черные птицы не улетели, но запрыгали в темноту кто куда, кроме одной — большой сороки, которая вспорхнула на вершину каменной груды и осталась стоять там, наклонив голову и внимательно глядя на девушку. А та встала, потянулась, зевнула, а потом повернулась в сторону Энн и сказала:

— Э-эй! Привет! Теперь тебе можно подойти поближе!

Энн вышла из своего тайника, чувствуя себя довольно глупо.

— Привет! По-моему, нас друг другу не представили, но ведь вас зовут Золия, не так ли? Несколько вечеров назад мы обе были на обеде в замке Иллирии.

— Приветик! Да, я помню. Вы Энн, верно? Принцесса? Принцесса Энн?

— Э… совершенно верно.

— Чудненько! Мы вас ждали. Приятная ночка, правда? Думаю, вы ищете принца Шарма. Он еще не прибыл. А он жутко миленький, верно?

— Что вы тут делаете? — спросила Энн напрямик.

— Подбираемся к Граалю, как и вы. А, вы про птичек! Маленький магический фокус, которому меня обучила Эсмерельда. Она знает множество таких штучек. Конечно, свою полную силу она утратила, но малых забавных чар и заклятий у нее запас очень большой.

— Нет, я имела в виду…

— Конечно, от волшебства по большей части толку вообще мало, если хотите знать мое мнение. Ну, разве что наводить порчу на соседей, яловить их коров и все такое прочее. Да, кстати, о живности…

— Э…

— Я вот про что. Собственно, зачем и о чем кошкам разговаривать? Мозг у них ведь с каштан! Не слишком много места для интеллектуальных дискуссий.

— А… э…

— У вас есть коровы, которых вы хотите стерилизовать?

— Э… да нет.

— И ни у кого нет. Так какая выгода от подобных чар? Политическая власть — иное дело. Если вы подкрепите свою политическую власть магией, вы на коне. Вот почему Иллирия такая могущественная. Все это я узнала от Эсмерельды. Она моя крестная фея.

— Я знаю.

— Конечно, когда начинаешь в бедности, нелегко обзавестись хоть какой-то властью. Мужчина может стать воином и прорубить себе путь наверх. А женщине приходится полагаться на свою внешность. Вам, вероятно, ни о чем таком думать не приходилось, ведь вы ужо принцесса.

Энн метнула в нее яростный взгляд:

— Я…

— Я вот собиралась замуж за принца Шарма, но теперь все расстроилось. Он же, знаете, вовсе и не принц. То есть незаконный.

— Да неужели?

— Угу. Но, к счастью, открылся доступ к этому Граалю, так что теперь у нас появился новый шанс обзавестись полноценной магической силой. Это так важно для Эсмерельды!