— А! — сказала Энн, поскольку Золия явно ждала ответа.

— Ага. И ей очень хочется познакомиться с вами поближе. Так, может, не будем откладывать?

— Ну-у-у… боюсь, я жду кое-кого.

— Принца Шарма. Ну да, вы уже говорили. Не тревожьтесь. Он явится немного погодя. — Золия подобрала с плоского камня смолистый факел и зажгла его от пламени костра. Потом ухватила Энн за локоть. — Пошли.

— Куда?

Золия уже не казалась такой пустоголовой, какой ее сочла Энн на обеде в замке, и эта их встреча начала вызывать у нее дурные предчувствия. Ну почему Шарм так замешкался?

— В часовню Грааля. Она под землей. Это ведь не холм, а просто соты какие-то! Сплошь подземелья, потайные ходы и всякое такое. Прямо жуть.

— Даже не верится!

Золия, видимо, принадлежала к тем, кто не замечает сарказмов. Она наклонила факел над ближайшим провалом, осветив высеченные в скале каменные ступеньки, и начала спускаться.

— Смотрите под ноги. Ступеньки совсем мокрые, усыпаны всяким мусором и вообще… так что соблюдайте осторожность.

— С вашей стороны, — сказала Энн, — весьма любезно пригласить меня на эту экскурсию и все такое, но я не собираюсь лезть в эти катакомбы, или подземелья, или как их там. Благодарю вас, но я предпочту остаться на месте, пока не придет принц Шарм.

Золия решительным шагом промаршировала вверх по ступенькам. Она встала перед Энн, широко расставив ноги, одной рукой вздымая факел, другую воинственно уперев в бедро.

— Слушай! Эсмерельда велела мне привести тебя к ней. Так сделать это можно по-плохому или по-хорошему, но так или иначе, а ты со мной пойдешь!

Энн похолодела. В голосе Золии звенела сталь, а в глазах появился блеск, не совсем понятный, но в любом случае неприятный. Вокруг них ночь смыкалась, как бархатный плащ, а дрожащий кружок света, отбрасываемый факелом, выхватывал из мрака лишь несколько камней.

— Пожалуй, подождать Шарма проще внутри, чем снаружи.

— Правильно! Только держись поближе ко мне. Спуск вообще-то не трудный.

Держа факел перед собой, Золия начала спускаться в недра холма. Энн следовала за ней ступенькой выше. Воздух сразу же стал более сырым и холодным, но витки лестницы завершились через каких-то тридцать футов, и перед Энн открылся сухой ровный проход, смутно озаренный свечами, кое-где вставленными в бра на стенах. От главного туннеля ответвлялись боковые. Вход в некоторые был занавешен, но большинство закрывали толстые дубовые двери на петлях, вделанных в камень. Судя по всему, это были естественные пещеры, но над ними потрудились поколения каменщиков, обтесывая стены и вырезая порталы.

— Недурно, — сказала Энн.

— Мы тут немного убрались. Повытаскивали мусор, накопившийся за века. Вернее сказать, убиралась я. Эсмерельда, дай ей волю, преспокойненько жила бы хоть в хлеву. Слишком поглощена волшебством и разными планами, чтобы уделять время бытовым мелочам.

Энн пожала плечами.

— А вот коридор, ведущий к граалю. — Золия указала на вход в темную галерею. Выглядел он очень внушительно. В портал была вделана рама из тяжелого, плотного и очень темного дерева, до последнего дюйма покрытая искусно вырезанными, переплетающимися руническими символами. Деревянную раму, в свою очередь, обрамляла мраморная, лишь чуть поновее, но покрытая не менее сложной резьбой. К деревянной раме были подвешены две створки, изукрашенные резьбой, поражавшей точностью мельчайших деталей. Створки были распахнуты, и за ними начинался темный, сырой, пропахший плесенью проход. Лучи свечей проникали внутрь его лишь на два-три шага, а дальше был мрак.

— Не всовывай туда голову, — предупредила Золия, — не то ее оттяпают. Да и вообще там нет ничего, кроме кучки скелетов. Только рыцарь чистый и непорочный, то есть ни разочка не макнувший свой фитилек, может вступить в часовню Грааля.

— Не обмакнувший свой… что?

— Не важно. Рыцарь должен быть девственником, вот и все.

— Я девственна.

— Жаль-жаль. Срабатывает только для мужчин.

— Нечестно!

— Но к лучшему. Тебе так уж хочется сразиться с мечом, зажатым в бестелесной руке?

— Что?!

— Да не смотри на меня так. Ее там не я установила. Стоит кому не положено войти туда, как призрачная рука опускается и оттяпывает ему голову.

— Это, — сказала Энн, — редкая глупость.

— Ну, ведь все эти древние жрецы и колдуны обладали огромной силой, а вот в разных тонкостях совсем не были искушены.

— Значит, кто-нибудь вроде принца Шарма может пройти в часовню и забрать грааль без всяких препятствий?

— Чего нет, того нет. Драться с рукой обязан каждый, но лишь типчик чистый и непорочный способен справиться с дурацкой штукой. Если он в своем деле умелец.

— Шарм умелец, каких поискать. Ну а предположим, в часовню войдут два рыцаря. Если они и не чистые, их все равно будет двое против одной руки.

— Не сработает.

— Ну а если один девственник, а другой — нет?

— Да наплевать! Послушай, там же хранится не клад царя Соломона, а занюханный граальчик плодородия. Ну станут благодаря ему твои овцы приносить чуть больше ягнят, а твой горох давать чуть больше стручков, или две-три бесплодные бабы понесут, так что? Может, овчару он придется в самый раз, да только кто из-за него пойдет на смерть?