— Мы выражаем искреннее сожаление:, что нашим вооруженным силам пришлось продемонстрировать свою мощь именно таким образом. Мы призываем Содружество осознать реальность, в противном случае мы будем вынуждены продолжить подобные демонстрации. НЕОБХОДИМО АННУЛИРОВАТЬ ДОГОВОР О ЕДИНСТВЕ. Для ответа мы даем пятьдесят стандартных галактических дней. Любая атака против Оканагона, или Земли, или любой другой планеты, а также попытки изолировать эти миры с помощью сигма-поля немедленно вызовут ответные меры возмездия.

Затем профессор и два ее спутника встали — они так и остались стоять, словно замороженные, плечом к плечу, пока Гаврыс не объявила:

— Граждане Государства Земля, наша партия показала вам один из путей достижения свободы. Теперь выбор зависит от вас.

Экран мигнул и погас. После минутной темноты и молчания вновь пошло изображение из студии. Заиграли что-то печальное, похоронное — видно, справляли поминки по за губленным жизням.

Сектор 12: звезда 12-337-010 [169]

Планета 4 [170]

1 ан сеитеан 2083 [171]

В первый летний день на северной оконечности континента Бейн-Биорах пошел мелкий светлый дождик, скорее изморось, ласково пригладивший разноцветные листья на местных деревьях колеусах в саду, чуть взъерошивший поверхность воды в заливе Лох-Туан. Окна их домика выходили на залив. Вот что удивительно — влага вроде бы касалась почвы, а земля все равно оставалась сухой.

— Это одна из причуд нашей природы, — сказала Доротея, выходя из домика. — Сухой дождь… Знаешь, сколько про него песен сложили? Тебе никогда прежде не доводилось виден, это чудо, правда, любимый?

— Нет.

— Давай-ка пройдемся до фермы пешком, не будем брать автомобиль, — предложила она. — Хочется просто пройтись в последний раз, попрощаться с местами, где я выросла…

— Мы еще вернемся сюда, — возразил Джек. — Когда нас танут лучшие времена…

— Потом полетим на Кауаи, там проведем отпуск. Мы это заслужим, правда?

Они пошли вдоль по проселку. Две колеи едва угадывались на проезжей части, они густо поросли местной травкой, как и повсюду на свете, жавшейся к сырым, низким местам. В сумерках особенно заметной становилась легкая мерцающая дымка, которая окутывала заросли кустарников и купы деревьев. Теперь эта несказанно нежная вуаль поднималась в горы, где по склонам и в расщелинах теснились колеусы. Особенно заметной эта посвечивающая дымка была на листьях старых деревьев. Там и листья были большие, с носовой платок, багряно-зеленые, пестрые, милые… Издали в этот колер добавлялась желтая краска, вишнево-розовая, местами и густо-малиновая. Еще выше, где, собственно, начинался конус вулкана Форж, — ярко-белая, с красноватыми полосами разломов и трещин, не занесенных снегом.

Они миновали причалы и пошли по берегу реки. Под ногами расстилался невиданный ковер земных трав, перемешанных с зелено-оранжевыми стебельками местных растений. На конец они добрались до изгороди, отделявшей луг от загонов, куда пригоняли на ночь овец, мелких горных шотландских коров и косяк пони. В небе летали длиннохвостые мезозойские ящерки. Они тоже раскричались — как, впрочем, и четвероногое население фермы при виде пары своих любимых двуногих.

На этот раз они не зашли в загоны — Доротея взяла мужа под руку, и они побрели по уже хорошо накатанной дороге к ее родному и любимому с детства дому. Джек был в джинсах и в тельняшке, она в лазурного цвета скафандре — в таком же она когда-то собирала в небе траву. На лице маска, украшенная голубыми алмазами.

Скоро вылет — через несколько часов они должны будут отправиться на Землю.

В тот вечер ферма казалась вымершей. Ангары с воздушными комбайнами были закрыты — ни одного аппарата на площадке, ни одного рабочего, который бы занимался мел ким ремонтом или окраской. С полей не доносилось тарахтенья возвращающегося трактора. За рекой можно было разглядеть молодой дуб, когда-то посаженный Доротеей и принявшийся на этой земле. Желудь она подобрала на кладбище в Эдинбурге во время похорон мамы. Где-то теперь ее душа? Далеко, должно быть… А может, совсем рядом и незримо провожает их обоих в дальний путь. Это было бы здорово!.. Дуб уверенно раскинул свою густую зеленую крону. Листья шевелились — видно, заметили хозяйку… Тоже благословляют. Ну, и на том спасибо.

Вот и старый дом, встроенный в каменистый холм, — как обычно, выкрашен голубой эмалью, наличники и ребра — белые. На крыше диски антенн по приему спутникового веща ния, тарелка НАВКОНа, а также допотопное оружие. Сколько Доротея себя помнила, столько оно здесь и стояло. Им ни разу не пользовались — вообще-то оно было предназначено на случай нападения хищных животных.

Доротея на мгновение застыла у нижней ступеньки лестницы, взбирающейся на холм.

— Я просто не знаю, что ему сказать, Джек. Когда он попросил нас прийти к нему, я не смогла отказать, но… о чем говорить. Он — мятежник, пусть даже он мой отец. После того, что случилось, я даже видеть его не хочу. Не хватало, чтобы он испортил нам последнюю ночь на Каледонии.