— Дорогая, это полная ерунда!

— Как сказать. Его сознание наиболее индивидуалистично. К тому же он очень силен во всех видах метадеятельности.

— И тем не менее это полная чепуха! Уж я-то знаю.

— Анн, — не обращая внимания на восклицание мужа, продолжила Доротея, — заняла второе место — шестьдесят восемь процентов. Потом следовал Поль — шестьдесят четыре процента. Другие члены семьи — значительно меньше. Вот только Дени и Люсиль мне не удалось просветить. Единственный раз мне представилась такая возможность на вечеринке у Марка. Помнишь, мы справляли там Халлоуин [64] и Дени пригласил меня на танец?

— Ну и?..

— Из всех проверенных мною Ремилардов Дени оказался наиболее трудным орешком. Его натура многогранна. И удивительна. Я просто не успела ничего там высветить. Его соз нание грандиозно. Знаешь ли ты, что его скрытые возможности блистательны во всех метафункциях?

— Я догадывался, и поверишь ли, как раз это обстоятельство меня и пугало.

— Я уверена, что он и сам до конца не осознает своих возможностей. Вот еще одна особенность: его натура необыкновенно цельная. Без всякой слабины или дефектов, свой ственных и Полю, и Марку, и Анн. И другим… Передо мной на мгновение предстал космической сложности объект. Я просто испугалась. Попыталась было копнуть глубже — пшик!..

— Дени догадался, что его просвечивают?

— Очень быстро, — кивнула Доротея. — Он оказался очень милым и деликатным… и очень решительным. Тут же вышвырнул мой мысленный щуп и поставил непробиваемый экран, так что ничего определенного я сказать не могу, разве что «в тихом омуте черти водятся».

— После этой неудачи ты еще кого-нибудь просвечивала?

— Марка… Роджи… Но со стариком это случилось раньше. Я полагаю, кто-то из этих троих проговорился. После того праздника все они поставили плотные экраны. Пробить их я не смогла.

Впереди засветился огнями берег острова. Невидимый горб горы поглотил свет звезд. Доротея с интересом вглядывалась в даль — до сих пор ей никогда не приходилось бывать дома у Джека, который официально считался жителем Кауаи.

Пожениться они решили внезапно — вот так, в одно мгновение. Как только было сделано предложение, тут же было получено согласие. То-то удивились их друзья и коллеги, когда они объявили о своем решении!

В ту пору оба они работали на Каледонии. Несколько недель Джек провел на пережившей катастрофу планете. Дел было по горло, и его пребывание сняло значительную часть забот с плеч юной Председательницы — правда, оставшейся части вполне хватило, чтобы так загрузить Доротею, что на сон ей оставалось всего несколько часов в сутки. Порой и эти минуты не было возможности урвать, поэтому помощь Джека пришлась очень кстати. Прежде всего, он помогал ей в инспекции разрушенных поселений и городов — он моментально составлял смету расходов на восстановление. Второй важной областью сотрудничества было выколачивание и распределение помощи, поступающей из Центрального правительства Земли и из Консилиума. В этом вопросе авторитет и знакомства Джека сыграли неоценимое значение. Работали они дружно, понимали друг друга без слов, но это было не больше чем товарищеское общение. Они оба словно забыли о том лихорадочном признании, которое случилось в кабине бурильной самоходной машины.

Наконец поступление помощи было отлажено, сметы, проекты восстановления городов [65] были согласованы во всех инстанциях, и Джек как-то сообщил Доротее, что ему пора отправляться на Консилиум Орб. Там у него уже накопилась куча дел — скоро сессия Директората по политическим вопросам, или, как его еще называли, Директората по Галактическому Единству. Она согласилась сразу, кивнула в ответ. Трудно сказать, что творилось в то мгновение в «сердце» удивительного создания, каким являлся Джек Бестелесный. Он тоже коротко попрощался и направился к выходу из кабинета. Доротея остановила его мысленным официальным предложением устроить проводы, однако Джек отказался. «Тогда, — предложила девушка, — я сама провожу тебя».

«Хорошо», — согласился Джек. На следующий день они вместе отправились в звездопорт Киллекранки. Там, у входа в пассажирский накопитель, ее вдруг словно оглушило. Глаза вдруг широко распахнулись, губы задрожали.

— Что же я буду делать без тебя? — Она словно в чем-то обвиняла Джека, потом вроде бы пришла в себя и только молча уставилась на парня в джинсах и куртке. Сама Предсе дательница была одета в обычный высотный костюм в обтяжку, достаточно скромный — разве что на груди сверкал крупный бриллиант. — Ты нужен мне. Сама не знаю почему. И с работой это не связано. Нужен — и все тут! Джек, я не понимаю, что со мной творится. Я не хочу, чтобы ты улетал.

— Я тоже. Только подобный вопрос я задавал себе несколько месяцев назад.

Он взял ее руки в свои, прижал к себе — робко, как-то непоследовательно, словно защищая от дождя, который начал накрапывать с хмурого, низкого неба. Другие пассажиры, прибывающие на космодром, сразу узнавали свою Председательницу и этого нелепого, «бестелесного» чудака, однако, как истинные шотландцы, делали вид, что не обращают на них внимания. Некоторые, правда, втайне ухмылялись: хорош «бестелесный»! Вон как облапил нашу девчонку. Вот и верь после этого слухам, что этот Джек не более чем идеальное создание.

— Что же нам делать? — решительно спросила Доротея.

— Как что? — в свою очередь удивился Джек. — Поженимся. Вот и весь разговор.

Они оба не сразу заметили, как легко стало на душе после этого короткого разговора. Доротея вдруг обнаружила, что сил у нее прибавилось, да и Джек вдруг начал ловить себя на том, что постоянно что-то напевает.

«Вот так и случилось неизбежное, — вдруг подумала Доротея. — Это и к лучшему», — вздохнула она. Теперь ее ждал дом мужа, который теперь должен стать и ее домом. Здесь она будет вести хозяйство — пусть очень редко, когда сможет вырваться с Каледонии.