– Я по-прежнему неопытен, неразумен и далек от просветления. Чем дальше я иду по выбранному пути, тем бесконечнее он кажется мне.

– Естественно, – ответил Такуан. – Если человек в тридцать лет заявляет, что отчасти постиг смысл Пути, значит, он застыл в своем развитии. Я, например, сжимаюсь от страха, когда меня расспрашивают о сокровенном смысле Дзэн. Я смущаюсь, когда люди просят меня растолковать им Закон Будды или наставить на путь истинный. К сожалению, миряне склонны видеть в монахе живого Будду. Благодари судьбу, что перед тобой не преклоняются, и нет нужды заботиться о поддержании славы.

Пока старые друзья предавались воспоминаниям о прошлом, слуги принесли сакэ и закуски. Прервав беседу, Такуан обратился к хозяину дома:

– Простите, мы совсем забыли про второго вашего гостя. Не пора ли позвать его?

Мусаси уже знал, кто это, но хранил молчание.

– Признаюсь, ты разгадал нашу хитрость, – обратился Удзикацу к Мусаси. – Мне неловко, потому что я решил устроить тебе небольшую проверку. Я всякое слышал о тебе, но не мог представить твой уровень подготовки и самообладания. Когда ты остановился в коридоре, почуяв опасность, мой гость поджидал тебя в засаде с обнаженным мечом. Ты миновал ловушку, пройдя через сад. Почему ты так поступил?

Мусаси лишь усмехнулся. Вмешался Такуан:

– В этом и заключается разница между фехтовальщиком и стратегом.

– Что ты подразумеваешь?

– Фехтовальщиком руководит чутье, стратегом – разум, мастер меча следует сердцу, военный стратег – знанию. У Мусаси сработало чутье самосохранения.

– Предчувствие?

– Подобным образом человек достигает состояния просветления.

– Ты тоже переживал подобное?

– Трудно сказать.

– Я получил урок. Я поражен тем, как Мусаси отступил и сделал обход. Рядовой самурай от страха просто схватился бы за меч, – сказал Удзикацу.

Мусаси сидел с бесстрастным лицом. Удовольствия по поводу испытания его качеств он не чувствовал.

– Могу я попросить владетеля Тадзимы присоединиться к нам? – спросил он хозяина дома.

– Как ты догадался? – в один голос воскликнули Удзикацу и Такуан.

– В темноте почувствовал, что меня поджидает истинный мастер меча. Исходя из круга присутствующих здесь лиц, я безошибочно вычислил, кто мог подстерегать меня, – отозвался Мусаси, воздавая по заслугам Ягю Мунэнори.

– И в этом не промахнулся! – восхищенно воскликнул Удзикацу.

– Вас разгадали! Можете войти, – позвал Такуан.

Мунэнори появился в комнате под громкий хохот. Он не сел перед нишей-токонома, а на коленях приветствовал Мусаси как равного:

– Меня зовут Матаэмон Мунэнори. Надеюсь, вы запомните мое имя.

– Большая честь познакомиться с вами. Я – ронин Миямото Мусаси из Мимасаки.

– Кимура Сукэкуро рассказывал мне о вас, но я не мог встретиться с вами раньше из-за болезни отца.

– Как здоровье господина Сэкисюсая?

– Он в преклонном возрасте. Уповаем на милость богов. – Помолчав, Мунэнори заговорил снова: – О вас мне писал отец и рассказывал Такуан. Ваше предвидение опасности достойно восхищения. Если не возражаете, будем считать поединок, о котором вы просили, завершенным. Не обижайтесь, что я провел его в весьма необычной манере.

Рассудительность и степенность Мунэнори произвели неизгладимое впечатление на Мусаси.

Принесли сакэ, чарки заходили по кругу под дружеский разговор и смех. Разница в возрасте и положении забылась. Мусаси понимал, что его приняли в круг избранных не по его заслугам, а потому, что он искал истину на избранном Пути, как и его знатные собеседники.

– Что слышно про Оцу? – вдруг спросил Такуан, поставив чарку на столик.

Покраснев, Мусаси ответил, что давно не получал известий о ней.

– Никаких вестей?

– Ни слова.

– Жаль. Ты не можешь бесконечно держать ее в неопределенности. Тебе это тоже не на пользу.

– Вы говорите о девушке, которая одно время жила в замке отца? – спросил Мунэнори. – Я знаю, где она сейчас. Оцу уехала с моим племянником Хёго в Коягю, чтобы ухаживать за больным Сэкисюсаем.

Извинившись перед Мусаси, Такуан рассказал об отношениях Мусаси и Оцу.

– Рано или поздно кто-то должен помочь им соединиться. Полагаю, что монах в таком деле – не лучший помощник. По-моему, господа, вы бы справились с этой задачей, – заключил он. Монах таким образом дал понять, что неплохо было бы Удзикацу и Мунэнори взять Мусаси под свою опеку. К предложению Такуана отнеслись благосклонно.

Мунэнори предложил привезти Оцу из Коягю и выдать ее за Мусаси. Мусаси сможет поселиться в Эдо и вместе с Ягю Мунэнори и Оно Тадааки создать союз, знаменующий начало золотого века в Искусстве Меча в новой столице.