Выслушав рассказ смельчаков, Хамбэй сказал Куматаро:

— Признаться, давая тебе это поручение, я расценивал твои шансы на успех как один, ну самое большее два из десяти. Похоже, нам и в самом деле следует возблагодарить Небо. Но что случилось после того, как вам удалось бежать из крепости? И как вы сумели добраться сюда?

Куматаро почтительно опустился на колени. Если он и совершил нечто достославное, то явно не возгордился.

— Выбраться из крепости было сравнительно просто, мой господин. Труднее оказалось обойти расставленные повсюду гарнизоны Араки Мурасигэ. Мы не раз попадали в окружение, пока в конце концов пробились, но в одной из схваток князя Камбэя ранили в левую ногу. Некоторое время нам пришлось отсиживаться в каком-то сарае, а когда князь немного поправился, мы двинулись в путь. Шли, отсыпаясь днем, пока не добрались до Киото.

Камбэй решил вставить в рассказ свое слово:

— Если бы мы сразу направились в лагерь войска клана Ода, осаждающего крепость, то избежали бы многих опасностей. Но судя по тому, что я слышал в крепости — а слухи эти усиленно распространял Араки Мурасигэ, — князь Нобунага не вполне мне доверяет. Мурасигэ всем внушал, что я непременно перейду на его сторону, обидевшись на Нобунагу, но я только смеялся в ответ на эти слова. — Замолчав, Камбэй грустно улыбнулся, и Хамбэй понимающе кивнул ему.

За разговором они не заметили, как небо на востоке начало светлеть. Ою накормила утомленных мужчин завтраком, и они прилегли ненадолго, а проснувшись, вновь продолжили беседу.

— Возможно, мои слова станут для вас полной неожиданностью, — сказал Хамбэй, — но я намерен сегодня же выехать в свою родную провинцию Мино, а оттуда — в Адзути, чтобы повидаться с князем Нобунагой. И как только я расскажу вашу, Камбэй, историю его светлости, вам лучше всего сразу отправиться в Хариму.

— Разумеется. Я не собираюсь сидеть без дела ни единого дня, — откликнулся Камбэй. — Но вы, мой друг, больны. Как такая поездка скажется на вашем здоровье?

— Я все равно собирался сегодня уехать. Стоит поддаться хворям, как им и вправду не будет конца. К тому же вот уже несколько дней я чувствую себя значительно лучше, чем прежде.

— Тем более важно довести лечение до конца. Не знаю уж, что за неотложные дела требуют вашего отъезда, но не лучше ли вам все-таки с этим повременить?

— Я молился о том, чтобы в новом году мое здоровье пошло на поправку, но сейчас, когда мне больше не нужно беспокоиться за вас, все это не имеет никакого значения. Кроме того, я совершил преступление, и должен отправиться в Адзути, чтобы понести наказание.

— Что еще за преступление? — недоуменно спросил Камбэй.

И тут Хамбэй впервые поведал другу о том, как более года уклонялся от исполнения приказа Нобунаги.

Камбэй пришел в ужас. То, что Нобунага усомнился в его верности долгу, это одно дело. Но распорядиться обезглавить Сёдзюмару! Нет, такого Камбэй не мог даже вообразить.

Внезапно он ощутил глубочайшее разочарование в Нобунаге. Камбэй жизнью рисковал в интересах князя — проник во вражескую крепость, подвергся заточению, чудом избежал верной смерти, — и какова благодарность? И в то же время он не мог удержаться от слез, думая о милосердии, проявленном по отношению к нему Хидэёси, и о самоотверженной дружбе Хамбэя.

— Друг мой, если бы вы знали, как я вам признателен! Но не могу согласиться с тем, чтобы вы понесли несправедливое наказание из-за моего сына. Мне самому следует отправиться в Адзути и объясниться с князем.

— Нет, князя ослушался я, мне и ответ держать, — решительно возразил Хамбэй. А вас я прошу только об одном: поезжайте к Хидэёси в Хариму, причем как можно скорее.

Хамбэй простерся ниц перед другом в знак покорнейшей просьбы. Камбэю не оставалось ничего иного, как со вздохом сожаления согласиться, ибо он знал: приняв решение, Хамбэй никогда не отступался от него.

В тот же день друзья, попрощавшись, разъехались в разные стороны: один — на восток, а другой — на запад. Камбэй в сопровождении Ватанабэ Тэндзо спешил в войско, сражающееся в Хариме. Хамбэй, взяв с собой только Куматаро, поехал в Мино.

Прощаясь с братом у ворот храма Нандзэн, Ою не скрывала слез: она предчувствовала, что никогда с ним более не увидится.

Внезапно, уже одолев порядочный отрезок пути, Хамбэй натянул поводья и придержал коня.

— Куматаро, я позабыл кое-что сказать сестре. Сейчас я напишу записку, а ты отправляйся обратно и передай ее Ою. — Достав листок бумаги, он черкнул на нем несколько строк и вручил Куматаро. — Я поеду медленно, чтобы ты смог меня догнать.

Куматаро взял письмо, почтительно поклонился господину и поскакал в сторону храма.

«Я виноват, — подумал Хамбэй, грустно окидывая едва видимый вдали храм Нандзэн прощальным взглядом. — Нет, я не раскаиваюсь в том пути, который избрал, но что касается моей сестры…» Он пустил лошадь свободным шагом и, покачиваясь в седле, предался размышлениям.

Самурайская стезя пряма, как стрела, и Хамбэй никогда не отклонялся от нее. Он не стал бы сожалеть об этом, даже если бы ему предстояло умереть прямо сейчас. Но его глубоко огорчало, что сестра Ою стала возлюбленной Хидэёси. Хамбэй во всем винил себя, ведь это из-за его болезни она оставалась с ним рядом в те годы, когда ей надлежало выбрать собственную дорогу в жизни. Ему не давала покоя мысль о том, как будет жить Ою долгие годы после теперь уже недалекой его смерти.