Но и отдав такой приказ, Хидэёси продолжал бушевать. Он призвал оказавшихся поблизости военачальников и распорядился:

— Недостойный Кадзумаса позволил себе слишком многое! Возьмите запасные полки и выставьте их на передовую прямо перед расположением войска Кадзумасы. Нападите на него ночью. Сражайтесь всю ночь до рассвета, продолжайте натиск днем и вечером, бейтесь непрерывно, не оставляя Кадзумасе и мгновения, чтобы перевести дух!

Ужин он распорядился подать себе прямо в шатер. Что бы ни случилось, Хидэёси никогда не забывал поесть. Покуда он сидел за трапезой, гонцы без устали сновали на всем пространстве между Гакудэном и Инуямой.

Наконец прибыл последний вестовой с донесением от Сёню. Что-то бормоча под нос, Хидэёси допил суп со дна чашки. Этим вечером ружейная стрельба доносилась издали. Выстрелы звучали в продолжение всей ночи и не прекратились с рассветом. Все думали, что идет огневая подготовка к общему наступлению западного войска под командованием Хидэёси.

Однако первый удар, нанесенный накануне, был со стороны Хидэёси не более чем уловкой: подлинный смысл происходящего состоял в подготовке к внезапному нападению войска Сёню на Окадзаки. Подготовка скрытно велась в крепости Инуяма.

Прежде всего нужно было отвлечь внимание Иэясу, пока войско Сёню, идя кружными и тыловыми дорогами, внезапно не выйдет к ключевой крепости клана Токугава.

Войско Сёню состояло из четырех соединений.

Первое, под командованием самого Сёню, насчитывало шесть тысяч воинов.

Второе включало три тысячи воинов, вел его Мори Нагаёси.

Третье — три тысячи человек во главе с Хори Кютаро.

Четвертое — восемь тысяч человек под началом Миёси Хидэцугу.

В передовых частях Сёню и Нагаёси сосредоточились отборные силы — воины, преисполненные решимости победить или умереть.

Настал шестой день четвертого месяца. Дождавшись наступления полной тьмы, двадцатитысячное войско Икэды Сёню вышло из крепости Инуяма в полной тайне и скрытности. Знамена были приспущены, копыта коней обмотаны ветошью. Проскакав всю ночь под покровом тьмы, всадники встретили рассвет в Моногуруидзаке.

Здесь воины подкрепились едой и устроили короткий привал, затем двинулись дальше и разбили лагерь в деревне Камидзё, откуда направили вспомогательный отряд в крепость Отэмэ.

Несколько ранее предводитель отряда Голубых Цапель Сандзо поехал по поручению Сёню к Морикаве Гонэмону, коменданту крепости, который пообещал отречься от Иэясу. Чтобы окончательно удостовериться в том, что он сдержит слово, Сандзо послали к нему еще раз.

Сёню находился в глубоком вражеском тылу. Войско шло вперед, с каждым шагом приближаясь к опорной крепости клана Токугава. Самого Иэясу там не было, равно как и его сил, — все они находились на передовой, занимая порядки на холме Комаки. По этому опустевшему гнезду, по кокону, из которого вылупился весь род Токугава, и намеревался Сёню нанести смертельный удар.

Комендант крепости Отэмэ, союзник клана Токугава, поддался на уговоры Сёню и выразил верноподданнические чувства к Хидэёси в обмен на удел, дающий доход в пятьдесят тысяч коку риса.

Крепостные ворота широко распахнулись. Сам Гонэмон вышел встречать вражеских военачальников. Он пригласил их внутрь. Не только в годы былого сёгуната люди самурайского сословия впадали в бесчестье и вырождение. В княжение Иэясу и князю и приверженцу доводилось питаться холодным рисом и отваром из овощей, сражаться с врагом, собирать хворост и трудиться в поле, — их объединяла во всех делах общая цель: во что бы то ни стало выжить. В конце концов им удалось преодолеть трудности и достичь такого могущества, что они оказались способны помериться силами с самим Хидэёси. И все же среди них находились бесчестные самураи вроде Морикавы Гонэмона.

— Все прекрасно, Гонэмон! — воскликнул Сёню. Его лицо сияло радостью. — Я счастлив, что вы выполнили свое обещание и вышли встретить нас. Если и дальше все пойдет как задумано, я сам напомню князю Хидэёси об уделе на пятьдесят тысяч коку риса.

— В этом нет нужды. Нынешней ночью я получил грамоту с пожалованием от самого князя.

Услышав это от Гонэмона, Сёню еще раз удивился памятливости и обязательности Хидэёси.

Войско, разбившись на три колонны, продолжило поход по долине Нагакутэ. Они приблизились к еще одной крепости. Это была крепость Ивасаки, силы которой насчитывали всего двести тридцать человек.

— Оставим ее! Нет славы в том, чтобы взять слабую крепость! Не будем отвлекаться от главной цели.

Проезжая поблизости от Ивасаки, Сёню и Нагаёси вели себя так, словно не замечали ее. Но беспрепятственно миновать крепость им не удалось. Со стен раздался ружейный залп, причем одна из пуль поразила в круп коня, на котором скакал Сёню. Конь встал на дыбы, сам Сёню едва не вывалился из седла.

— Какая наглость! — Щелкнув в воздухе плетью, Сёню резко приказал: — А ну, сметите с лица земли эту ограду!